Игумения Екатерина Леснинская (графиня Евгения Борисовна Ефимовская) - соподвижница митрополита Антония (Храповицкого)
В своём некрологе, написанном к 40-му дню по кончине Игумении Екатерины (Ефимовской), основательницы Леснинского Свято-Богородицкого монастыря в декабре 1925 года, митр. Антоний (Храповицкий) о почившей написал: «Старица эта была личностью историческою», - и вкратце изложил удивительный, многотрудный путь этой монахини-подвижницы из дворянского сословия, одной из первых женщин, получившей высшее образования в Российской Империи, другом и сотрудницей многих из славянофилов 19-го века, пользовавшейся уважением И. С. Аксакова, В. С. Соловьева, собеседница И. С. Тургенева, сотрудница С. А. Рачинского, главного идеолога Русской церковно-приходской школы и основоположника православной педагогики. Митр. Антоний подчеркнул её ум и образованность: «Смолоду она отличалась огромной начитанностью и не только говорила на 4-х языках, но и сама печатала свои философские и моральные размышления», - и восхищался тем, что всей этой деятельности графиня Ефимовская предпочла монашескую стезю, на которой трудилась «неустанно и благоуспешно, и не покидая поста и молитву», на границах Российской Империи «устроила очаг православия в самой гущи католичества», служа народу, и особенно больным и детям-сиротам. Еще до революции неутомимая игумения устроила три подворья своего монастыря и способствовала открытию пяти новых, многолюдных обителей. В «гостеприимной Сербии», как её назвал митр. Антоний, Матушка Екатерина смогла возродить сербское женское монашество, полностью исчезнувшее за долгий период турецкого, исламского ига, и ко времени её кончины в этом краю процветали три женских обители, составленные из её родного Леснинского монастыря.
Будущая игумения Екатерина со своей матерью
Митр. Антоний редко так почтительно и искренне хвалил женщину. Стремившийя почти с детства к монашеству, проведший юность в стенах церковных учебных заведений, он мало общался с женщинами, и некоторые из его биографов открыто называют его женоненавистником. Помимо рассказов о его благочестивой матери, Наталии Петровны Храповицкой, урожденной Вергиной, первой духовной наставницы митр. Антония, которая смогла воспитать своего Алёшу глубоко верующим и церковным юношей, а впоследствии трогательно пеклась о нём и его студентах, во всех воспоминаниях, написанных о нём, нигде не встречается ни имя, ни упоминание о женщине, которая была близка к Владыке Митрополиту, или была бы его духовным чадом. В своих подробных воспоминаниях о митр. Антонии Архимандрит Киприан (Керн) откровенно пишет: «Женский пол владыка не жаловал, отзывался о нем почти всегда недоброжелательно, иногда даже резко». Но для игумении Екатерины, и в некоторой степени для её подруги и сотаинницы игумении Нины (Коссовской), Владыка Антоний сделал исключение, заметив, что: «Две тысячи воспитанниц игумении Екатерины, монахинь и мирских, рассеяны по всей России, да и сама Россия загублена. Но зерна святой ревности о Боге и о спасении души, и о Православной Церкви не заглушены в любящих сердцах, из которых никогда не изгладится память о великой подвижнице веры и любви матушке Екатерине и ее достойной ученице и преемнице игумении Нине».
Игумения Нина (Коссовская)
Матушка Екатерина была на 13 лет старше митр. Антония, но они начали своё церковное служение почти одновременно. Митр. Антоний принял монашеский постриг в мае 1885 года, вскоре был рукоположен во иеродиакона и иеромонаха и стал преподавать в духовной академии. Игумения Екатерина уехала в село Лесну на Холмщине, где в 17-м веке явилась чудотворная икона Божией Матери в октябре того же года, и основала Свято-Богородицкий Леснинский монастырь. Монашеский постриг она приняла в 1889-м году, когда основанная ею община была утверждена как общежительный монастырь, а она сама возведена в сан игумении.
Первое звено, связывающее их духовные судьбы, был их общий знакомый, ближайший друг митр. Антония и духовный наставник Матушки Екатерины, епископ Михаил (Грибановский) Таврический и Симферопольский. Епископ Михаил был глубоким знатоком Священного Писания и русской и зарубежной классической литературы, а также автором нескольких богословских трудов. Наибольшую известность получила его книга «Над Евангелием», многократно переиздававшаяся. Большая часть его научной деятельности была посвящена философии. Вл. Антоний любил мудрость своего друга, епископа Михаила, сравнивать с мудростью «древняго Моисея», и говорил, что он «знал всю премудрость мира", что "не было такого философа, которого он не изучил бы, и не было в Европе такой книги, направленной против Христовой веры, которую он не изследовал бы и не опроверг». Впоследствии он его всегда вспоминал со слезами умиления.
Еп. Михаил (Грибановский)
По свидетельству митр. Евлогия (Георгиевского), близко знавшего Матушку Екатерину в первые годы существования Леснинской обители, когда он был благочинным монастырей Холмской епархии, Матушка познакомилась с будущем еписком Михаилом через переписку, возражая и споря с его взглядами на филосовские вопросы, затронутые в его статьях в бытность его инспектором С. Петербургской Духовной академии. Впоследствии он стал её духовником и навещал Матушку в Лесне. В ноябре 1886 года он писал «Ездил я много: был... в западной России: Холме, Беле (ближайший город к леснинскому монастырю) и Вильне...» Через Матушку Екатерину он познакомился с её духовной дочерью, монахиней Анной (Потто), настоятельницей Вировской Пустыни, одного из Холмских монастырей, основанных по примеру Леснинской обители. Сохранились и его письма Леснинской монахине Иустине.
Через Еп. Михаила состоялось первое личное знакомство митр. Антония и Игум. Екатерины. В 1886 году иером. Антоний (Храповицкий), после недоразумения с ректором С. Петербургской Духовной Академии, был переведён преподавателем в семинарию в Холме, совсем близко от Лесны. В июне 1887 года еп. Михаил ему написал: «От души рад, что Вам понравилась мать Екатерина. Не шутите, она может много сделать, и нам нельзя её оставлять или пренебрегать. Всмотритесь, эта великая нравственная сила. Когда я прочитал Ваш хороший отзыв о ней, я даже с радости изругался на Вас за Ваше долговременное упорство в этом отношении».
Можно сказать, что восприятия института монашества и понятия о монашеском аскетизме митр. Антония и игум. Екатерины сформировались непосредственно под влиянием еп. Михаила. Уже после смерти еп. Михаила, в своём надгробном слове, митр. Антоний констатировал, что принятие монашества Грибановским было поворотным событием в жизни С. Петербургской Духовной Академии, и, по-видимому, и в его собственной жизни. Это событие буквально встряхнуло Академию, ведь 17 лет не было студенческих постригов. «Решение уважаемого всеми, лучшего, и, бесспорно, разумнейшего товарища, — говорил митр. Антоний, — поколебало многосотенную толпу студентов. Оно восхитило и укрепило ближайших друзей его, стремившихся к тому же подвигу, расположило к нему и других юношей, прежде не думавших о нем... и (они) крепко задумались, и снова много раз задумывались над жизнью, когда лучший из них избрал жизнь самоотвержения и отрицания мира».
Пытаясь честно и строго вести монашескую жизнь среди мира, преподавая в Академии и исполняя административные обязанности, еп. Михаил первым заговорил о двух разных путях монашества: созерцательном и деятельном, и о необходимости сделать выбор. «Дело в том, что переживши во время путешествия (он совершил тогда паломничество по известным монастырям России и в Константинополь и Иерусалим) два пути духовной жизни старцев — путь созерцательный и путь деятельный, путь уединённой молитвы и путь открытой любви, путь Феофана (Затворника) и путь Оптинского старца Амвросия — я почувствовал, что мой путь последняго рода. Я увидел, что я должен на людях подчинять свою волю Богу, что только путём преодоления эгоизма в каждый миг моего общения с людьми я достигну того света любви, который сам собой забрызжет лучами соответствующей деятельности».
Впоследствии еп. Михаил не только возродил институт учёного монашества, но и стал основателем особого монашеского братства в стенах Академии, некой, по словам митр. Антония «монашеской лиги», которая «составляет единое целое, некоторый союз, имеющий целью освобождать церковную жизнь от мертвящего её государственно-формального направления, ... внося в неё дух христианских принципов...» Эта «монашеская лига» навсегда осталась идеалом митр. Антония, и одна из его главных забот всегда была привлечение своих учеников к самоотверженному служению Церкви, и иноческое служение он всегда считал самым прямым выражением апостольского изречения: «се мы оставихом вся и в след Тебе идохом...» (Мф. 19:27) Он совершил более 70-и монашеских постригов, считая монашество самым естественным и и лучшим путём жизни для человека.
Матушка Екатерина также усвоила и в своей жизни воплотила мысли еп. Михаила о деятельном монашестве и служении людям. «Я нашел свой путь, — он писал, — определил его, и он оказался среди тех же людей, от которых я, было, бежал. Но я уже возвратился не таким к ним, как уехал. Прежде я не знал, что с ними делать, теперь я узнал, что я должен любить. Прежде я или осуждал их, или терялся среди них, подчиняясь течению, теперь я покойно мог жить и действовать по своим собственным мотивам любви во имя Христа. Для меня сделался ясным мой путь на людях».
Матушка Екатерина призналась о себе, что она «стала монахиней скорей из любви к народу, чем к Богу», и в своей статье «Монашество и христианский аскетизм» объяснила, что: «сторонники старого монашества, являясь поборниками якобы «отеческих уставов», говорят, что монах не общественный деятель, ибо истинное монашество есть монашество созерцательное. По их мнению, монах должен чуждаться всякого столкновения с внешним миром и думать только о спасении души своей... мы, наоборот, утверждаем, что правильно понятое монашество не только представляет... наилучшую сферу для развития богословской мысли, но есть, несомненно, та именно форма жизни, которая может наиболее приспособить человека к общественной деятельности во всех ее отраслях, где нужен бескорыстный самоотверженный труд... Монашеский аскетизм вовсе не есть узаконенное медленное самоубийство, как думают многие; напротив, это школа, в которой растет и крепнет дух и созидается непреклонная воля. Кто победил себя, тому ничто не страшно».
Второй человек, который имел большое значение в духовной жизни и повлиял на деятельность митр. Антония и игум. Екатерины был известный Кронштадтский пастырь: о. Иоанн Сергиев. Со времени основания Леснинской обители Батюшка Иоанн Кронштадтский стал одним из самых щедрых жертвователей и благотворителей обители, побуждая своих состоятельных почитателей жертвовать на новый, деятельный, миссионерский монастырь деньги, утварь и даже недвижимость под подворья монастыря, и сам часто переправлял огромные суммы на содержание монастыря и его школ и приютов. Матушка Екатерина всегда старалась бывать у него в Кронштадте или встретиться с ним в С. Петербурге, когда бывала в столице по монастырским делам, и постоянно с ним переписывалась, прося совета как в духовных, так и практических вопросах. В нём она встретила полное понимание своего стремления учредить новую, деятельную форму монашества. В 1899 году о. Иоанн посетил Лесну и лично благословил труды первых подвижниц деятельного монашества, подчеркнул значение их служения, во многом похожее на его собственные богадельни, приюты, дома трудолюбия. Он предсказал расцвет обители и сравнил её с пчелиным ульем, из которого вылетят рои: множество новых обителей.
Св. прав. Иоанн Кронштадтский
Митр. Антоний познакомился с Кронштадтским пастырем в годы своего преподавания в Московской Духовной Академии. Еп. Михаил упоминает рассказ митр. Антония о служении о. Иоанна в академическом храме в письме от 30 апреля 1890 года. В о. Иоанне молодой иеромонах Антоний (Храповицкий) увидел воплощение своего идеала пастыря, самоотверженно, с любовью и состраданием служащего людям. Позже митр. Антоний, опять ссылаясь на еп. Михаила, писал об о. Иоанне так: «Разгадку этого дивного явления я получил от моего друга и школьного товарища... Преосвященного Михаила... он отозвался о Кронштадтском пастыре так: «это человек, который говорит Богу и людям только то, что говорит ему его сердце, и никогда в устах своих не прибавит сверх того, что имеет внутри своей души. Это есть высшая степень духовной правды, которая приближает человека к Богу». Именно с таким пониманием пастырского долга митр. Антоний впоследствии писал свои труды о пастырском богословии, и свои размышления и указания пастырям об исповеди. В «Воспоминаниях» Архим. Киприана (Керна) сохранилось описание исповеди у самого Митрополита: «...Эта исповедь была для меня очень знаменательна и памятна. В крестовой церкви Патриархии, на клиросе, в полумраке позднего вечера стоял я перед митрополитом и почувствовал тогда всю замечательную пастырскую мудрость и большой духовнический опыт владыки. То, что впоследствии я книжно узнал из разных руководств.. да и из сочинений самого митрополита об исповеди, я тогда на деле ощутил... Владыка умел на деле показать, и дать почувствовать всю силу и глубину пастырской сострадательной любви, о которой он так замечательно писал и проповедовал. Чувствовалось совместное переживание греха не только грешником, но и самим духовником, вся боль стыда о содеянном, все раскаяние, вся непоправимость происшедшего. Без морализирования, без нотаций, без брезгливого отношения к грешнику, а с чувством глубокого сострадания, желания помочь и с умением дать надежду на выздоровление исповедовал митр. Антоний». На старости лет митр. Антоний мог себе позволить поиронизировать об о. Иоанне; Архимандрит Киприан (Керн) приводит его выражение: «А, уже кронштадтить начал...», относящееся к духовным лицам, прослывшим молитвенниками или прозорливцами, но он скорее имел в виду неправильное понимание подвига о. Иоанна Кронштадтского, чем личность чтимого им пастыря, и было плодом его всегдашнему подозрительному отношению ко всякой духовной фальши, чрезмерной сентиментальности и ложной мистике. Митр. Антоний никак не отрицал духовные дары св. прав. Иоанна Кронштадтского, и на себе лично испытал силу его молитвы и дар целительства. Он писал: «Во время посещения моей ректорской квартиры о. Иоанном, я почувствовал острый пароксизм холерины со страшными болями и лихорадкой. У меня похолодели руки и ноги, и начался болезненный трепет всего тела, а надо было ехать в Москву... Я уже было решил, что передвигаться в таком состоянии совершенно невозможно, но ко мне подошел о. Иоанн, взял меня за обе руки, погладил по плечу и сказал: «ничего, Бог даст пройдет и вы благополучно съездите в Москву». Действительно, как будто бы волшебным жезлом он прикоснулся к моему телу. Сразу же прекратились мучительные боли, сразу же согрелись руки и ноги, и через какие-нибудь полтора часа мы вместе сели в вагон, отправились в Москву...»
Митр. Антоний (Храповицкий)
Архимандрит Киприан (Керн)
Вдохновленные такими замечательными наставниками и пастырями, митр. Антоний и игум. Екатерина оба стали известными, выдающимися миссионерами и проповедниками православия: Вл. Антоний сперва в Уфе, а затем на Волыни, а Матушка Екатерина в Холмщине.
Молодой Еп. Антоний правил уфимской епархией немного больше 1½ года, а на Волыни провел 12 лет, и приобрел широкую известность как «Антоний Волынский». В большой части епархии православные были в меньшинстве, и несмотря на исконное благочестие этого края, во многих местах чувствовалось сильное польское и латинское влияние. Архиеп. Антоний развел кипучую деятельность, вникая и преобразовывая все отрасли церковной жизни: улучшил духовное образование, учредив, помимо семинарии, курсы для псаломщиков и законоучителей, развёл миссионерскую деятельность, устраивая народные беседы и крестные ходы, составляя, печатая и распространяя множество журналов, брошюр и книг, возродил забытые богослужебные традиции и православное понятие о говении. При нём, под начальством нового настоятеля из его учеников, и с введением общежительного устава, расцвела Почаевская Лавра, стала крупнейшим духовным центром края. Митр. Антоний позаботился о вынесении из под спуда и открытии мощей преп. Иова Почаевского и установил новое празднование перенесения его мощей 28 августа. Он сам сочинил службы преп. Иову и чудотворной Почаевской иконе Пресвятой Богородицы и сделал эти праздники поистине народными торжествами, которые собирали многотысячные толпы паломников. Его трудами был выстроен Троицкий храм, копия Троицкого собора Троице-Сергиевой Лавры, в противовес главному храму Лавры, построенному в католическом стиле и смотревшему на запад. Помимо Лавры, в епархии открылись новые монастыри и скиты, мужские и женские.
В эти же годы, чуть севернее, процветал Леснинский монастырь Матушки Екатерины, также духовно пробуждая и просвещая край, где преобладало католичество и униатство. Митр. Евлогий так описал успехи игум. Екатерины: «Леснинский монастырь находился недалеко от г. Белы... С течением времени он стал, действительно, тем культурно-просветительским центром, который Матушка Екатерина задумала создать. Она основала приюты для сирот, школы для младшего, средняго и старшего возраста, высшее сельскохозяйственное женское училище, церковно-учительскую школу. В школах ее обучалось до тысячи детей. Можно смело сказать, что весь народ холмский прошел через её приюты и школы, вся сельская интеллигенция: учителя, учительницы, волостные писаря, агрономы, псаломщики — в большинстве были ее воспитанники... В Леснинском монастыре создалась какая-то особая культурная атмосфера. Характерными его чертами были: разумный, неослабный труд и духовное воодушевление...»
Пожалуй, больше всего внимания митр. Антоний и игумения Екатерина обращали на воспитание детей и молодежи и на народное образование. Как было сказано выше, Матушка Екатерина до монашества трудилась в образцовой школе основоположника православной педагогики С. А. Рачинского, и учебные заведения своей обители организовывала по его принципам, развивая их еще дальше. Если Рачинский считал, что детей надо воспитывать и учить в церковно-приходских школах, на базе житий святых и церковно-славянских богослужебных текстов, то Матушка Екатерина подчеркивала, что это необходимо делать именно в монастырях, где дети будут воспитываться в наиболее православном, церковном духе. Этот подход к педагогике никак не отрицал науку или светскую литературу и культуру. Заметим, что именно Рачинский по образованию был ботаником, и первый перевел на русский язык труд Чарльза Дарвина «Происхождение видов». В своей статье о монашестве Матушка Екатерина ссылается на Данте и Шекспира, Бетховена и Моцарта. Митр. Антоний также во главе всех церковно-приходских школ своей епархии поставил воодушевленного ученика Рачинского, священника Казанского, и перевёл церковно-учительскую школу из города Житомира в Троицкий Дерманский монастырь, в церковную, уставную атмосферу. При нём число церковно-приходских школ возросло до 1,600, превышая почти вдвое среднее число школ в других епархиях.
Наука воспринималась обеими этим светлыми умами исключительно во свете Божием. Митр. Антоний писал о необходимости внести в церковную жизнь подлинный «дух христианских принципов, коими она руководствовалась до Константина Равноапостольного, тем самым сделать её доступной для восприятия в своём содержании данных науки и жизни...— не потому, конечно, чтобы наука выработала что-либо лучшее и высшее, чем христианская мораль, но потому, что нет и не будет на свете ничего доброго, что само собой не заключалось в Евангельском учении. Поэтому речь идёт, конечно, не об улучшении последняго, а о возвращении ему того, что ему уже принадлежит». В подобном духе Игумения Екатерина, одна из образованнейших женщин своего времени, ставила разум церковный выше всего: «Надо помнить, что Церковь есть установление божественное. И если что нам в её узаконениях порой кажется несообразным и бессмысленным, то убедимся, что вся вина тут в нашем близоруком и самомнящем непонимании. В божественном домостроительстве нет произвола и нет случайного. Всякий закон и всякая заповедь суть лишь указания прямого пути к достижению конечной цели мироздания — утверждения на земле Царствия Божия, т.е. полного воплощения божественной идеи в видимой форме, созданной для красоты, истины и бессмертия». И хотя оба этих церковных деятелей вошли в историю Русской Церкви как реформаторы, проводники новых идей и течений: Митр. Антоний в преображении духовных школ, в перевороте в православной богословской мысли, в вопросе о восстановлении патриаршества, а Матушка Екатерина в желании восстановить древний церковный чин диаконисс, в насаждении женского деятельного, миссионерского монашества и в полном возрождении женского монашества в Сербской Церкви, по сути они не создавали ничего нового, а призывали к восстановлению подлинного православного общества, стараясь, как было сказано выше, « о возвращении ему того, что ему уже принадлежит».
Очень похожи Матушка Екатерина и Митрополит Антоний и в своём отношении к внутренней, духовной жизни. Решительно и ясно высказываясь по вопросу о назначении монашества, Матушка Екатерина не менее определенно высказывалась против некоторых сторон специальной техники монастырского душеспасения. «Побольше дела, и поменьше самолюбования, возни с собой. По делам нужно узнавать не только другого, но и себя. Ни к чему так не склонен человек, как к самолюбованию». Келейница Матушки Екатерины, с. Зинаида, рассказывала, что не за долго до кончины ей было откровение о Новом, Небесном Иерусалиме. Характерно, что Матушка стала описывать стены и внешний облик города и объяснять этот образ, но ни слова не сказала о своих внутренних ощущениях, о своём духовном состоянии.
Митр. Антоний был еще более категоричен в этом отношении. «Мистика была для митрополита Антония почти то же, что и хлыстовство», утверждает Архим. Киприан (Керн) , и приводит слова Т. А. Аметистова, большого почитателя митрополита Антония, который очень ярко поясняет отношение митр. Антония к непонятными и может даже неизвестными для него исихазма и мистики: «Вот я представляю себе, Владыко, -- сказал Аметистов, -- что Вы встретились бы со св. Иоанном Златоустом и св. Григорием Паламой, и Вы бы им сказали так: «И охота Вам, Преосвященнейший Григорий, писать вещи, которые ни люди не понимают, да и Вы сами объяснить толком не можете. Вот взяли бы пример с Преосвященнейшего Иоанна: всё у него ясно и применимо к жизни, всё имеет нравственное обоснование». Весьма сдержанное отношение митр. Антония к Иисусовой молитве и к проявлениям чрезмерной сентиментальности или чувствительности в духовной жизни не значат, что у него была в каком-либо смысле ограниченная внутренняя жизнь. В составленном им богослужебном последовании на праздник Почаевской Иконе Пресвятой Богородицы сдержанный и весьма трезвый Митрополит вдруг почти плачет: «Хотел бых и аз, Владычице, вере спасенных Тобою людей подражати, хотел бых и аз Твое заступление в житии моем улучити: но за множество прегрешений моих оскудевает моя вера...», а дальше восторженно восклицает: «Востаните от гробов ваших, иноцы почаевстии, и рцыте нам: коликих чудес Пресвятыя Богородицы бысте зрители...» Многие из современников Вл. Антония свидетельствуют о том, что к концу жизни он сподобился духовного дара слёз.
Последняя черта, которая породнила Митр. Антония и Игум. Екатерину была их совершенно особое отношение к молодежи. Архим. Киприан (Керн), несмотря на то, что он впоследствии отверг очень многое из учения митр. Антония, с особым теплом вспоминал его заботу о молодом поколении: «...Я много слышал от бывших учеников, постриженников и сотрудников митрополита о знаменитых сборищах всей академической молодежи в ректорских покоях Московской и Казанской академий... или о не менее знаменитых «чаях в подрясниках» на Волыни, в Почаеве, когда на летние каникулы съезжались к архиепископу Антонию студенты (между ними и немало разных пострадавших, уволенных из академий или семинарий), молодые монахи... съезжались к своему Великому Авве пожить, посоветоваться, побеседовать, погреться у этого великого любвеобильного сердца, озариться лучами острого ума. Тут-то, на этих чаепитиях, укреплялась вера одних, зрело желание монашеского подвига других, решались недоуменные вопросы духовной жизни, зарождались темы магистерских диссертаций. И я... считал себя тогда и продолжаю считать себя счастливым и по сей день, что и я был участником этих «чаепитий», -- правда, не в Казани, не в Троицкой Лавре и не на Волыни, а только в скудной беженской обстановке нищего митрополита, -- но зато для меня таких богатых по своему содержанию. Многое в моей жизни потом изменилось: повзрослев, я многое из слышанного от Антония передумал, пересмотрел, критически оценил и переоценил, но самого духа этих бесед мне никогда не забыть... Всякому приходящему студенту уделялось столько внимания от этого старца, сколько другой архиерей или профессор не уделил бы и чиновному, высокопоставленному и знаменитому человеку. Митрополит сразу же заинтересовывался всяким студентом. Он искренне любил молодежь, верил в неё и верил ей. Искреннему молодому сердцу прощались заблуждения беспутной юности. Молодой, робеющий студент как-то незаметно становился на близкую к митрополиту линию, не побоюсь сказать, духовной дружбы...»
Матушка Екатерина обладала похожим обаянием. Митр. Евлогий замечает, что: «Стоило Матушке Екатерине побывать в Петербурге, -- непременно привезет с собой несколько девиц, взыскующих монашества. Обаятельная, умная и образованная, она имела дар духовного воздействия на женскую молодежь, её воодушевляла, будила, увлекала за собой на подвиг...» «Это была святая душа, -- к себе строгая, подвижница -молитвенница и постница, к другим снисходительная, всегда веселая, -- она была общительна, любила пошутить, пофилософствовать, побогословствовать, имея для этого данные. Духовный подвиг несла сокровенно, заметая следы, и лишь приближенные сёстры догадывались, что она по ночам подолгу молится...» Митр. Антоний особенно подчеркнул Матушкину любовь и заботу о молодежи в своём некрологе: «Еще в последних числах августа (Матушка Екатерина скончалась в октябре, не полных 2 месяца спустя) Хоповский монастырь устроил в своих стенах помещения на 100 человек членов съезда христианского студенческого Союза, который заседал в нем в продолжении целой недели, и ежедневно посещая все церковные службы, уделял время на 2 или 3 заседания по богословским и организационным вопросам... студенты на носилках приносили монахиню Екатерину в зал; а курсистки просили ее собрать их на отдельное женское заседание, из которого вынесли глубокое назидание и сердечную ей благодарность».
Неизвестно, сколько и как часто Матушка Екатерина и Митр. Антоний встречались и общались в изгнании, в Сербии. Жили они совсем не далеко друг от друга: она на Фрушкой горе, в Ново-Хоповском монастыре, он в Патриаршей резиденции в Сремских Карловцах. Мы знаем, что митр. Антоний бывал в Хопово, служил там и совершал монашеские постриги, хотя официально монастырь относился к Сербской Церкви, а не к Русской Зарубежной. В музее в Сремских Карловцах сохранилась вышитая Леснинская икона, подаренная сёстрами. Мы можем предположить, что он помнил слова своего друга, еп. Михаила, наставника молодой монахини Екатерины (Ефимовской): «Не шутите, она может много сделать, и нам нельзя её оставлять или пренебрегать. Всмотритесь, эта великая нравственная сила».
Сремские Карловцы. Окна келии вл. Антония
Вышитая икона Леснинской Божией Матери
Монастырь Мильково в Сремских Карловцах.
Вл. Антоний с братией
Что же дало этим двум светилам: самому популярному кандидату в Патриархи Всея Руси, и одной из известнейших игумений Русской Церкви, достигших столько на своём жизненном пути, но и испытавших столько лишений и скорбей, такую нравственную и духовную силу, что они смогли всё перенести и до конца своих дней воодушевлять и наставлять молодые, мятущиеся и ищущие души? На этот вопрос ответил нам сам митр. Антоний: «Есть одна сила, – сказал он во время одного пострига, — которая усваиваясь нами при общении в мире, в то же время возносит нас к Богу: эта сила есть любовь. Пребывая в любви, вы тем самым пребудете в Боге. (1 Иоанн 4:16), сохраняя любовь, вы среди мира будете далеки от всего мирского: от зависти, от неправды, злорадства и недоверия (Кор. 13:5-7), но будете всегда сохранять высокое сознание богообщения. Пребывая в любви, вы останетесь истинными монахами среди мира, и наоборот в уединенной пустыне духовными гражданами вселенского царствия Божия. Монах есть тот, -- говорит блаж. Нил Синайский, -- кто, удаляясь от всех, со всеми живет в единении и в каждом человеке видит самого себя. Любовь есть та царственная добродетель, для развития которой удобны и шумный рынок, и уединенная келлия, и послушание, заставляющее обращаться среди даже злых людей, и молитвенное общение с миром небесным...»
Могилка Матушки Екатерины в Хопково
Доклад написан мон. Евфросинией (Молчановой) для конференции в Чернигове, организованной в память блаженного митр. Антония (Храповицкого).
6/19 февраля 2017 г. В церкви Святого Креста в Кератеа (Аттика, ИПЦ Греции) воскресную литургию в Неделю о Страшном Суде возглавил Митрополит Хризостом Аттикийский и Беотийский, в сослужении о. Каллиника и двух диаконов.
«В этот день, когда Церковь напоминает нам о славном Втором пришествии Бога, мир празднует и самозабвенно наслаждается, желая забыть этот факт. Тем не менее, это является неизбежной реальностью, в которой будут открыты книги нашей жизни, и нас будут судить наши же слова, поступки, сердце и разум, с позиции основного критерия любви. Любви к Богу и любви к ближнему ", - сказал в своей проповеди Его Высокопреосвященство.
Затем владыка Хризостом отправился в Ахарнэ, где освятил новый зал, примыкающий к церкви Святого Николая, в котором будет проходить воскресная школа от собора.
Во вторник, 25 января (7 февраля по новому стилю), митрополит Фотий (ИПЦ Греции) сослужил с епископом Мельбурнским Иоанном (РПЦЗ) в храме святителя Григория Богослова в Bentleigh (Австралия). Им сослужил иеромонах Иоанн (ИПЦГ), а протоиерей Стилианос руководил клиросом.
On Tuesday, January 25th (February 7th, new style), Metropolitan Photios of the GOC concelebrated with Bishop John of Melbourne (ROCA) and hieromonk Ioannis (GOC) at the St Gregory the Theologian Church in Bentleigh. Protopriest Stylianos led the chanting.
Ознакомься съ духомъ времени, изучи его, чтобъ по возможности избегнуть влиянiя его.
Святитель Игнатий Брянчанинов
Масляная неделя - это и неделя о Страшном Суде, это и масленица. Скажем прямо: первое - душеполезное действо, второе - душевредное. Неделя о Страшном Суде проходит под молитву Ефрема Сирина... "духа праздности не даждь ми". Празднование масленицы - это образ победы мiра над верой в душе человека. И как было бы хорошо сравнить разгул масленицы, с проповедью о Страшном Суде подвижников благочестия, которые, да, вкушали и блины с маслом и рыбкой, но никогда не опускались до языческой веры в эти дни масленицы.
Церковные дни о Страшном Суде никоим образом не допускаются в мiр, например, так, как «кажут» по ТВ торжественные церковные службы на Рождество Христово и на Пасху. Загоняя размышления о Страшном Суде только на церковные амвоны, чтобы даже в малом не помешать разгулявшимся людям резвиться до умопомрачения.
И как печально, что многие из нынешнего духовенства, угождая мiру, потворствуют ему.
Вот, архимандрит Тихон (Шевкунов), наместник московского Сретенского монастыря:
- Для меня масленица всегда воспринималась как долгожданное и очень радостное время. А то, что люди в эти дни встречаются, устраивают застолья - не вижу в этом особой беды и греха.
Все это настолько живо, понятно всякому человеку, настолько естественно, что, честно говоря, всегда немного удивляет излишнее морализирование по поводу масленицы в наши дни.
Особый смысл масленицы в совсем еще недавние времена, когда не было ни телефонов, ни электронной почты, был в том, чтобы люди в течение недели, предшествующей Прощеному воскресенью и Великому посту, успели съездить и сходить к своим близким и дальним знакомым и родным, попросить друг у друга прощения. А примирившись, испросив прощения, как не сесть за пир?
Не упомянул архимандрит, естественно, в неделю о Страшном Суде о самом Страшном Суде ни единого слова! О прощении же… всё, как надо.
Итак, вот, как испрашивается ныне прощение.
Главная Масленица страны в Ярославле
«Без преувеличения Масленица - это главный народный праздник. Она соединяет множество языческих и православных традиций и празднуется всеми жителями России, вне зависимости от национальной или религиозной принадлежности.
По сути именно Масленицу можно назвать днями народного единства: наблюдая за многообразием обычаев и традиций этот праздник позволяет приблизиться к пониманию того, что значит русская душа: зажигательные гуляния, поедания блинов и сжигание чучела Масленицы завершаются Прощенным воскресеньем, покаянием и "оставлением" обид.
Ярославский регион уже в течение многих лет превращает этот национальный обычай в масштабный фестиваль, который длится всю масляную неделю. Атмосфера уникального тысячелетнего города, развитая туристическая инфраструктура, масштаб празднования и ярославское гостеприимство делают нашу Масленицу по-настоящему народной.
Именно поэтому, Ярославская масленица первой получила официальный статус, который она с любовью и гордостью несет все эти годы - Главная Масленица страны».(Из рекламного ярославского зазывания на масленицу)
Так, сыны суетной современности, вытравив в ярославцах христианский дух, пустили их, бедных, незащищенных оружием Истины, на путь скоморошества, ведущий в адъ.
А ведь, Церковь в эту седмицу "О Страшном Суде", поет и читает:
«Плачу и рыдаю, егда в чувство прiиму огнь вечный, тьму кромешную, и тартаръ, лютый червь, скрежетъ же паки зубный и непрестанный, болезнь имущу быти без меры согрешившымъ, и Тебе преблагаго нравомъ лукавымъ прогневавшимъ, в нихже единъ и первый есмъ азъ окаянный: но судiе, милостiю твоею спси мя, яко благоутробенъ».
Ну, и как пляска под такой аккомпанемент?
Да, Русь православная заговлялась перед Великимъ Постомъ блинами и застольной беседой.
Но... не бесновалась!
Но не надо думать, что "Страшный Суд превратился в горестное слово только в наше время.
1905 год. Слово митрополита Антония Храповицкого в Исаакиевском соборе:
«Страшный Судъ! Как не любятъ напоминать объ этомъ Суде сыны суетной современности! Даже те, которые согласны тебя слушать, пока ты говоришь о некоторыхъ евангельскихъ заповедяхъ, лишь только услышатъ о Страшномъ Суде, или о неизбежной для каждого смерти, сейчас же омрачаютъ свои лица, стараются переменить разговоръ или даже ответить тебе каким-нибудь грубымъ кощунствомъ.
Увы, они испытываютъ при этом то же настроенiе духа, как некогда язычникъ Феликсъ, любивший слушать апостола Павла, но когда последний говорилъ о правде, о воздержанiи и о будущемъ суде, то Феликсъ пришелъ въ страхъ и отвечалъ:”теперь пойди, а когда найду время, позову тебя” (Деян. 24. 2).
Иначе, братiе, относились къ мысли о страшном суде древние христиане. Не страшнымъ, а вожделеннымъ представлялся онъ имъ. Они не отворачивались съ ужасомъ отъ представления Суда Божiя, но радостно простирали къ нему руки».
Так что, не сегодня масленица изгоняет мысли о Страшном суде, но сегодня уже не услышишь такой проповеди.
Масляной неделей Церковь подводит к Посту его осознанием, через напоминание о Страшном Суде. Уже читается Постная Триодь, по отрывку, который мы привели, видна подготовка к Великому Канону. Уже не вкушается мясо, то есть, застолье готовящихся к Посту - и оно постепенно, чтобы не было рывка, вводит в покаянное состояние. Какая уж здесь широта зажигательных гуляний, поедания блинов и сжигание чучела Масленицы?
Триодь то уже призывает сжигать гордыню, самолюбие, сребролюбие, надменность, злоречие, непокорность родителям, неблагодарность, нечестие, недружелюбие, непримирительность, клеветничество, невоздержанность, жестокость, предательство, наглость, напыщенность - вот чего призывает Церковь сжечь в себе в неделю «О Страшном Суде», чтобы вступить в Постъ подготовленным, а не запыхавшимся от сжигания чучела Масленицы.
Ну, и, пожалуй, самое печальное, что слышим от "хранителей” главной масленицы: «Масленица - это главный народный праздник. Она соединяет множество языческих и православных традиций и празднуется всеми жителями России, вне зависимости от национальной или религиозной принадлежности».
Уже не Христова Пасха у них главный праздник русского народа! Не стесняясь и не краснея, объявляют сии витии главным праздником… масленицу, ту масленицу, которая, конечно же, без Христа, но зато с язычеством и всеми остальными религиями. Для чего все это?
Может, как раз для того и раскрутили масленицу в широкую, чтобы она уж и на самую малость не позволяла бы уклониться в сторону Страшного Суда.
И мало кто из нынешнего духовенства попытается вразумить сынов суетной современности, присвоивших себе церковную масленицу.
И как обидно, когда эдакое скоморошество через официальный статус превращает славный город Ярославль в скоморошеский Ярик, когда окончание его имени на "славу” становится неуместным.
Ярославль. Стрелка - место, с которого и начался город.
Именно, на этом месте Ярослав Мудрый заложил город Ярославль.
Красота! Внешняя! А внутреннее состояние души нынешнего ярославца? Соответствует ли оно внешней красоте города?
«Ознакомься съ духомъ времени, изучи его, чтобъ по возможности избегнуть влиянiя его», - требует святитель Игнатий, чьи мощи почивают в Толгском монастыре близь Ярославля.
из протокола Священного Собора Православной Российской Церкви от 9 Декабря 1917 г. за № 65
Священный Собор слушали: заявление Комиссии по фотографированию и описанию повреждений Кремля с просьбой "преподать Соборное благословение" на напечатание составленной членом Комиссии Епископом Камчатским Нестором брошюры под заглавием: "Расстрел Московского Кремля".
Постановили: разрешить Епископу Камчатскому Нестору напечатать составленную им брошюру. Декабря 11 дня 1917 года.
В Священный Собор Всероссийской Церкви
Комиссия по фотографированию и документальному описанию повреждений Кремля во время бывшей междоусобицы с 27 Октября по 3 Ноября сего года, учрежденная по определению Священного Собора, заслушала 8 Декабря составленную членом Комиссии Епископом Камчатским Нестором брошюру для широкого распространения в народе под заглавием: "Расстрел Московского Кремля".
Признавая составленную брошюру во всем отвечающей действительности, всецело соответствующей фактической стороне составленного Комиссией акта, притом изложенной в доступной для народа форме, а также признавая чрезвычайную важность немедленного же опубликования в широких народных массах сведений о повреждениях русской святыни - Кремлевских Соборов, Комиссия просит Священный Собор преподать свое Соборное благословение на напечатание таковой брошюры с воспроизведением в ней фотографий Кремлевских разрушений. Издание брошюры берет на себя сам автор ее.
Председатель Комиссии по фотографированию и документальному описанию повреждений Кремля
(подп.) Вениамин, Митрополит Петроградский.
Члены Комиссии: (подп.) Нестор, Епископ Камчатский и Петропавловский.
Михаил Глаголев.
Владимир Успенский.
Александр Июдин.
Павел И. Уткин.
Священник Сергий Константинов Верховский.
Прапорщик Калиманов.
И когда приблизился Иисус к городу, то, смотря на него, заплакал о нем.
(Лука, XIX, 41)
Расстрел Московского Кремля
(27 октября - 3 ноября 1917 г.)
Еп. Нестор (Анисимов) в 1923 г. Фото из архива семьи Коростелевых
Грозное пророчество Исайи во всей полноте сбывается ныне над нашей многострадальной Родиной, над некогда Великой и Святой Русью: "Слушайте, небеса, и внимай, земля; потому что Господь говорит: Я воспитал и возвысил сыновей, а они возмутились против Меня" (Исайя, I, 2).
Чаша Гнева Господнего исполнилась. "Отнял у нас Бог всякое подкрепление хлебом и всякое подкрепление водою, храброго вождя и воина, судью и пророка, прозорливца и старца, советника и мудрого, художника и оратора и дал нам отроков в начальники, и дети господствуют над нами. И один угнетается другим, и каждый ближним своим. Юноша нагло превозносится над старцем и простолюдин над вельможей. И мы хватаемся за первого встречного человека и говорим: "У тебя хоть есть одежда, будь нашим вождем и царствуй над нашими развалинами", - но он отвечает с клятвой: "Я не могу исцелить ран общества, и в доме моем нет ни одежды, ни хлеба, не делайте меня вождем народа" (Исайя, III, 1-7). "И наши некогда честные, некогда прекрасные лица, покрытые шлемом защиты Родины, ныне опозорены печатью всяческой слабости, всяческого страха, и позорный ужас владеет нашими душами, когда от угрозы одного, тысяча нас бросается в бегство, а от угрозы пяти бежим все мы" (Исайя, XXX, 16-17).
Так погиб наш некогда славный Иерусалим, так гибнет Россия.
С 27 октября по 3 ноября сего 1917 года первопрестольная Москва пережила свою страстную седьмицу и в течение семи суток расстреливалась артиллерийским, бомбометным, пулеметным, ружейным огнем.
Русское оружие, в котором ощущался недостаток для обороны от сильно вооруженного неприятеля на фронте в начале войны, ныне было заготовлено (нами и нашими союзниками) в огромном количестве, но, к ужасу нашей Родины, оно было обращено не на неприятеля, а в своих же русских братии, на расстрел своих родных городов и святынь.
Лишь только замолкли вечерние колокола Московских Сороков и верующий народ возвратился из храмов в свои мирные домашние очаги, как улицы белокаменной оглушились первыми ружейными выстрелами. Было бы понятно, если бы действительно полонил нашу Москву лютый враг немец, то и жизнь бы свою не пощадил тогда всякий из нас - русских людей, кому дорога Родина и дороги великие московские и всероссийские святыни с их Священным Кремлем, но если вы пристальнее всмотритесь в лица людей, стрелявших по мирной Москве и разрушавших Священный Кремль, то вы увидите в большинстве случаев в них своего родного русского брата. С 28 октября жизнь в Москве становилась все страшнее и ужаснее. Засверкали в воздухе тысячи ружей и штыков, затрещали ружья и пулеметы, загудели орудия, воздух с зловещим свистом и воем прорезали снаряды и беспощадно разрушали все встречавшееся им на пути. Мирное население Москвы притаилось в своих домах и попряталось в сараи и подвалы, но снаряды настигали и здесь, засыпая под развалинами домов. Сколько в этих холодных подвалах было страха, горя и слез, холода и голода. Матери и дети плачут и молятся, многие женщины от испуга впадают в обморочное состояние и теряют рассудок. И в продолжение восьми дней, сидя в подвалах, несчастные московские обыватели в районах обстрелов вынуждены были страдать и голодать, так как всякий выход из дома или подвала угрожал быть намеренно или ненамеренно убитым и застреленным. Сколько эта междоусобица породила горя и несчастья, об этом и не нужно говорить, оно слишком очевидно и чутко для всех.
Позволю себе сообщить мои личные наблюдения и переживания в Москве во дни бывших смятений и братоубийства.
Свободный от соборных занятий воскресный день 29 октября дал мне возможность отправиться в качестве пастыря-санитара на улицы Москвы. Всякий мною слышанный выстрел и разрыв снарядов толкал меня идти и исполнять свой долг, поскольку хватит сил и умения.
Жутко было проходить по пустынным улицам и переулкам в районе, где происходил ружейный, пулеметный и орудийный бой родных русских братьев. Обычная кипучая уличная жизнь Москвы замерла, исчезли хвосты голодных людей, и днем и ночью ожидавших очереди возле лавок и магазинов. Попрятались все люди, и только кое-где из подвалов или из приоткрытых дверей показывались испуганные лица обывателей, прислушивавшихся к разрыву снарядов и трескотне пулеметов.
Гул от разрыва снарядов все усиливался и учащался, и при каждом разрыве тяжелое эхо болезненно ударяло и отражалось на мозг, давило его, а мрачная мысль уже рисовала все действительные последствия этих разрывов еще прежде, чем глаза увидят самые разрушения и смерть.
Но вот я уже на боевом фронте мирной Москвы.
Небольшая группа солдат, вооруженных винтовками, смело подходит ко мне и допрашивает меня: кто я такой, к какой принадлежу партии, нет ли при мне оружия. Потребовали мой документ о моей личности, осмотрели мою сумку, в которой было походное, соответствующее пастырю одеяние и перевязочный материал. Эти солдаты с площадной руганью обыскали меня и, ничего не найдя, отпустили. Подобных допросов и обысков трезвыми и пьяными вооруженными людьми и даже в более грубой форме было не мало еще впредь, но к этому я себя подготовил и относился совершенно спокойно, как к неизбежному явлению. В районе Пречистенки и Остоженки я попал уже под перекрестный огонь, уносивший много жертв, и я решил обслуживать этот район. Здесь же на улицах среди раненых и убитых я находил учащихся подростков, женщин, солдат и даже раненую сестру милосердия. Здесь я имел возможность принести посильную помощь несчастным жертвам. В одном из проулков я снова столкнулся с вооруженной командой в пять человек, и один из них по команде солдата: "Вон идут люди, стреляй!" уже нацелился из револьвера по проулку, но мгновенно на мой резкий окрик: "Не стреляй, там мирные обыватели!" опустил револьвер и подбежал ко мне с допросом. Если бы мне не удалось удержать своим окриком руку этого ожесточенного человека, искавшего кого-либо убить, то неизбежно пал бы еще одной невинной жертвой какой-то мирный обыватель. Хотя в то время нервы мои совершенно притупились, но все же я чувствовал усталость и зашел отдохнуть к неизвестному мне священнику Троицкого Пречистенского прихода. Добрый батюшка оказал мне самый радушный и ласковый прием, и я, обогревшись и подкрепив свои силы любезно предложенным мне чаем и хлебом, снова мог пойти на уличную работу. Особенно тяжело я почувствовал себя, когда наступили сумерки, когда подобно мыши, попавшей в ловушку, я не мог выбраться из обстрела, так как при пересечении улиц рисковал быть подстреленным; с этого времени по всякой отдельной фигуре прохожего загорался ружейный огонь с чердаков. В дальнейшем своем пути я встретил санитарный отряд, состоявший из трех учащихся и двух сестер милосердия, и с их согласия присоединился к ним и имел возможность поделиться с ними своим перевязочным материалом. Ни вечером, ни в течение ночи стрельба не прекращалась и не стихала ни на минуту. Оставаться в темноте на произвол озверевших людей я не мог, и так как добраться домой в семинарию было немыслимо, я приютился у добрых людей, моих давнишних знакомых. Наутро мне-таки удалось пробраться к Соборной Палате, несмотря на ружейный и орудийный огонь, вспыхнувший к полудню с невероятной силой. Собор ни на один день не прерывал своих занятий, люди работали сосредоточенно и глубоко, ораторы, будто стыдясь липших слов, снимали свои имена с очереди, в эти дни был решен самый большой из вопросов сессии - восстановление на Руси Патриаршества. Несмолкаемые ни днем ни ночью орудийные залпы и грохот разрывов тяжелых снарядов, зарево пожаров горящей Москвы, грабежи, убийства и разбой - в тяжелой тоске внушали мысли, что дальше жить так нельзя, что нужно немедленно же остановить пролитие крови, что нужно остановить чью-то жестокую кощунственную руку, беспощадно разрушающую наше святое достояние, древнерусские святыни Священного Московского Кремля. И этот таинственный голос справедливого укора в ответственности перед Богом и Родиной за целость наших родных святынь был сильнее сознания своего бессилия и подвиг меня дерзновенно испросить благословения у Собора епископов и разрешения мне снова пойти в качестве пастыря на этот раз для решительных и настойчивых переговоров о прекращении братоубийства и ограждении от разрушения и поругания Кремля с его святынями и великими Кремлевскими соборами.
В ответ на мою просьбу последовало благословение Собора епископов. Для исполнения этой миссии я предложил пойти вместе со мной Дмитрию Архиепископу Таврическому, а затем Митрополит Платон изъявил свое желание и готовность исполнить вышеупомянутую высокую миссию. После переговоров по этому вопросу с прочими членами Собора к нам присоединились еще члены Собора архимандрит Виссарион, два протоиерея Бекаревич и Чернявский и два крестьянина Юдин и Уткин. По совещании с членами Собора уже почти в 12 часов ночи соборяне пожелали отслужить в семинарском храме молебен об умиротворении враждующих братии, и всякий, кто присутствовал за этим ночным молебном, вероятно, чувствовал необычайное молитвенное настроение и высокий религиозный подъем, и верилось тогда в грядущий мирный исход, и все люди без различия казались тогда добрыми братьями и казалось, что ничего нет проще и легче начать скорее жить мирно, единодушно и согласно. И наконец, все это кошмарное братоубийство казалось каким-то недоразумением, влиянием вражеской немецкой темной силы, губящей и порабощающей всю Россию.
Наутро мы в качестве депутатов Собора по окончании ранней литургии отправились, куда призывал нас долг перед Церковью и Родиной.
Впереди нашей мирной процессии шли два крестьянина с белыми флагами, на которых был красный крест, далее следовали два священника, архимандрит с иконой Святителя Патриарха Ермогена, Архиепископ Димитрий шел со Св. Евангелием, рядом с ним я, имея на себе Св. Дары, а позади всех нас шел Митрополит Платон со Св. Крестом. Батюшки были в епитрахилях, а архиереи в епитрахилях, малых омофорах и клобуках. От самого здания Соборной Палаты почти до Петровского монастыря нас с пением молитв провожали некоторые члены Собора, многие из них шли со слезами. Случайные встречные с благоговением снимали шапки, молились и многие плакали, становились на колена, настойчиво просились с процессией, но присоединяться к нам мы не разрешали, дабы не подвергать их опасности расстрела. Печальное зрелище представляли из себя московские улицы. Стекла во многих домах и магазинах были выбиты или прострелены, всюду следы разрушений, местами по улицам нагромождены баррикады; конные патрули, грузовики и автомобили, наполненные солдатами с винтовками наперевес, разъезжали во все стороны. По площадям пушки и пулеметы.
У большевистского же комиссариата много солдат. Когда мы приблизились к дверям, нас остановили и долгое время мы ждали, когда угодно будет доложить большевистскому начальству о нашем приходе. В ожидании у крыльца, на улице, в толпе солдат пришлось перенести площадную брань и оскорбление. Здесь нам пришлось видеть тяжелую и потрясающую картину. К дому комиссариата солдаты вели под конвоем человек от 25-30 весьма прилично одетых евреев. Солдаты встретили их с угрозой немедленно расстрелять и, сжимая тесно кольцо пленников, кричали все настойчивее и настойчивее о расстреле. Евреи громко взывали о пощаде, поднимали свои руки к небу и некоторые из них громко плакали. Это была потрясающая, страшная и жуткая картина...
После долгого ожидания на улице в комиссариат был пропущен только один Митрополит Платон, которому и было обещано, как он сообщил Собору, сохранить в целости Кремль и объявлено, что стрельба в этот же день будет прекращена и что переговоры об этом уже ведутся. Несмотря на обещание, именно в ночь со 2 на 3 ноября Священный Кремль подвергся жестокому обстрелу и разгрому со стороны большевиков. Узнав об этом, 3 же ноября я со священником Чернявским отправились в Кремль. Нас пропустили в Спасские ворота. Прежде всего мы по пути зашли в женский Вознесенский монастырь. Здесь уже было полное разрушение. В храме Св. Великомученицы Екатерины насквозь пробита артиллерийским снарядом стена верхнего карниза и верхний свод храма. Отверстие по одному квадратному аршину. Другим снарядом разрушена часть крыши на главном куполе. От ружейных пуль и снарядных осколков разбиты купола храмов монастыря и крыши всех построек обители. Стекол выбито до 300 мест. В храме Св. Екатерины на носилках среди церкви на полу лежал убитый ружейной пулей в висок юнкер Иоанн Сизов. У тела убиенного я отслужил литию. Когда солдаты уносили из Кремля тело этого юнкера, в ответ на соболезнование из толпы о мученической смерти они выбросили тело с носилок на мостовую и грубо надругались над ним.
Из Вознесенского монастыря мы с батюшкой прошли осматривать разрушение Кремля. Когда мы находились во дворе Синодальной Конторы, близ казарм послышался какой-то крик и гул толпы. Толпа, видимо, приближалась к Чудову монастырю. Когда она была близко, то стало ясно, что озверевшая толпа над кем-то требует самосуда и ведет свою жертву к немедленному расстрелу. Я перебежал как мог быстро со двора к толпе солдат, бушевавшей между Царь-пушкой и Чудовым монастырем; батюшка Чернявский подходил к толпе с другой стороны. Здесь я увидел, как неизвестный мне полковник отбивался от разъяренной окружавшей его многолюдной толпы озверевших солдат. Солдаты толкали и били его прикладами и кололи штыками. Полковник окровавленными руками хватался за штыки, ему прокалывали руки и наносили глубокие раны, он что-то пытался выкрикивать, но никто его не слушал, только кричали, чтобы немедленно его расстрелять. Какой-то офицер вступился за несчастного, пытаясь защитить его своей грудью, тоже что-то кричал. Я подбежал к толпе и стал умолять пощадить жизнь полковника. Я заклинал их именем Бога, родной матери, ради малых детей, словом, всеми возможными усилиями уговаривал пощадить, но озверевшей толпой овладела уже сатанинская злоба, мне отвечали угрозами немедленно расстрелять и меня, ругали буржуем, кровопийцей и проч. В это мгновение какой-то негодяй солдат отбросил несчастного мученика в сторону, и раздались выстрелы, которыми все было кончено. Офицер, защищавший полковника, здесь же бросил бывшую у него винтов-ку, отошел к разрушенной стене у Синодальной Конторы и повалился на груду кирпичей. Причина убийства этого полковника (56-го полка) заключалась в том, что полковник должен был временно сократить довольствие солдат за недостатком провианта на 1/3 порции хлеба в течение полудня до подвоза нового запаса.
Но что сталось с нашим Кремлем?! Замолк рев артиллерийской пальбы, затих шум братоубийственной бойни, и из праха и дыма гражданской войны глядит он на нас, зияя ранами, разбитый, оскверненный, опозоренный Кремль - твердыня нашего духа, немой свидетель прежней нашей славы и настоящего позора, сложенный по кирпичу трудами поколений, залитый в каждом камне кровью его защитников, стоявший свыше полтысячи лет, переживший всякие непогоды и бури и павший ныне от руки своего же народа, который через полтысячи лет стал разрушать свои вековые святыни, покрыв ураганным огнем Кремлевские соборы, это диво дивное, восьмое чудо мира, привлекавшее к себе за тысячи верст толпы любопытных иностранцев, приезжавших в Москву подивиться на красоту Кремлевских соборов.
Пробраться в Кремль сейчас нет почти никакой возможности. С большими неприятностями и после длинной волокиты всяких хлопот нынешние правители Москвы выдают на небольшом обрывке бумаги с какими-то непонятными отметками - пропуск, который при посещении Кремля бесконечно проверяется часовыми. Виновники, в безумной ярости разрушавшие святыни, в ужасе затворили кремлевские ворота и скрыли Кремль от взоров, справедливо боясь народного гнева, который безусловно последовал бы, если бы толпы людей, с жадным любопытством устремившихся посмотреть свой Кремль после боя, пропустили бы внутрь, в его распавшееся каменное недро. Чувство невыразимой тоски поистине неизглаголанного горя охватывает вас при виде этих разрушений и ужаса, и чем вы углубляетесь дальше в осмотр поруганной святыни, тем эта боль становится сильнее и сильнее. С неподдающимся описанию волнением вы переступаете ограду на каменную площадь к великому Успенскому собору и видите огромные лужи крови с плавающими в ней человеческими мозгами. Следы крови чьей-то дерзкой ногой разнесены по всей этой площади.
Успенский собор
Успенский собор расстрелян. В главный его купол попал снаряд, разорвавшийся в семье его пяти глав, из коих кроме средней одна также попорчена. Пробоина в главном куполе размером в 3 аршина, а в поперечнике 1 и 1/2 арш. В барабане купола есть опасные трещины. От сильных ударов осколками снарядов в некоторых местах кирпичи выдвинулись внутрь собора, а на стенах барабана образовались трещины, но все это еще не исследовано архитекторами окончательно, еще не определено, излечимы ли и какими средствами эти страшные раны. Снаружи вся алтарная стена собора испещрена мелкими выбоинами от пуль и осколков снарядов. Таких следов на белокаменной облицовке насчитывается свыше 70. Да на северной стене 54 выбоины. Зеркальные стекла всюду в окнах выбиты или прострелены пулями. Одних только стекол перебито в соборе на 25.000 руб. Внутри Успенского собора разбросаны осколки разорвавшегося там шестидюймового снаряда и по солее и по собору разбросаны осколки белого камня, кирпича и щебня. Стенопись внутри храма в куполе попорчена, паникадила погнуты. Престол и Алтарь засыпаны разбитым стеклом, кирпичами и пылью. Гробница Св. Патриарха Ермогена тоже покрыта осколками камней и мусором. Такова мрачная картина разрушения и поругания нашей православно-русской святыни Великого Успенского собора - этой духовной твердыни и многократного возрождения и укрепления православно-русского благочестия даже во дни древних тяжелых лихолетий. И еще становится страшнее, когда вы узнаете, что эта всероссийская народная святыня расстреливалась по прицелу, по обдуманному плану. Расстрел всего этого происходил в ночь на 3 ноября, когда мир был уже заключен и господствовали большевики над Священным Кремлем. Последний ужасный удар по Кремлю приходился в 6 часов утра 3 ноября.
Православные! Не щемит ли ваше сердце зияющая перед вами эта черная рана твоей родной святыни, разбитая глава твоего великого собора? Не стыдно ли вам за вашу Родину, когда вы слышите, как стоящий в толпе перед развалинами Кремлевских святынь чужестранец, серый китаец, изумленно глядит на развалины и бормочет: "Русский не хороший, худой человек, потому что стреляет в своего Бога!"
Чудов монастырь
Тяжелое впечатление производит настоящий вид расстрелянного Чудова монастыря. Фасад с южной стороны пробит шестью тяжелыми снарядами. В стенах глубокие разрывы и трещины; выбоины достигают от 2 - 3 аршин в диаметре. В сильной степени пострадала иконная и книжная лавка. Двумя снарядами пробиты стены митрополичьих покоев, которые занимал член Собора Петроградский Митрополит Вениамин. Внутри покоев полное разрушение. Обломки мебели и всего того, что находилось в покоях, смешалось с грудами камней и мусора. В одной комнате снаряд пробил огромной толщины оконный откос и разрушил вплоть до стоящей рядом иконы Богоматери всю стену, а икона со стеклом и с висящей возле нее лампадой осталась невредима. Храм, где покоятся мощи св. Алексия, не пострадал, там выбиты только окна. Мощи Святителя Алексия с начала обстрела были перенесены в пещерную церковь, где под низкими сводами пещерного храма денно-нощно Митрополит Вениамин, Архиепископ Гродненский Михаил, наместник Чудова монастыря епископ Арсений, Зосимовский старец Алексий и вся братия совершали моления под несмолкаемый грохот орудий, потрясавших стены храма.
Иван Великий
Колокольня Ивана Великого повреждена снарядами с восточной и юго-восточной стороны, и по стенам видно много выбоин и пулевых ран.
Николо-Гостунский собор
В алтарное окно Николо-Гостунского собора влетел снаряд и разрушил внутри алтаря восточную стену, разорвался в самом алтаре. Большое старинное Евангелие, стоявшее у разрушенной стены, отброшено на пол к престолу. Верхняя крышка с Евангелия отбита и бывшие на ней иконы Воскресения Христова и евангелистов выбиты и разбросаны в разные стороны. Много листов из этого Евангелия разорвано и скомкано. Жертвенник разбит, богослужебные книги изорваны. По всему алтарю разбросаны кирпичи, осколки снарядов, церковные предметы и все это нагромождено между Престолом и Царскими вратами. Престол же, несмотря на свою близость к пробоине, остался невредим. В храме Николы Гостунского предлежит великая святыня, часть Святых Мощей Святителя Николая - того святого, которого чтут все христиане и даже язычники. Увы, русский человек проявил к этой святыне такое поругание, о котором страшно и говорить! Стены у входа в храм исписаны самыми площадными, грязными и кощунственными надписями и ругательствами на русском и немецком языках, а при входе в храм, где находится святыня, устроили отхожее место. Заметьте, что это не на улице, а наверху, в колокольне Ивана Великого.
Благовещенский собор
Знаменитое крыльцо Лоджетты Благовещенского собора, с которого Грозный Царь любовался кометой, разрушено орудийным снарядом. Мы видели одного художника, который бросился к этому крыльцу и, увидев его разрушение, залился слезами. Здесь разрушен неповторимый образец красоты человеческого искусства. От ударов снарядами сотрясались стены храма и рушились храмовые святыни.
Архангельский собор
Рассыпая губительные снаряды по Кремлю, безумцы, очевидно, решили заранее не пощадить ни одного Кремлевского храма, и действительно следы преступления остались на всех Кремлевских святынях. Архангельский собор тоже изъязвлен ударами снарядов.
Смерть, не различая святости места, оставила свои кровавые следы между этими двумя святыми алтарями. Между Архангельским и Благовещенским соборами видны громадные лужи крови. Подверглись разрушению и святотатству кремлевские храмы Воскресения Словущего, Ризоположенская церковь с часовней иконы Печерской Божией Матери и Предтеченская церковь на Боровицкой башне. Последняя церковь подверглась сильному ружейному обстрелу, и несколько пуль попало в иконы Московских Святителей, Казанской Божией Матери. Искалеченный лик Пречистой укором глядит на дела рук человеческих; я уверен, что ни один негодяй не посмел бы приблизиться теперь к этой иконе.
Патриаршая ризница
Патриаршая ризница, представляющая собой сокровища неисчислимой ценности, превращена в груду мусора, где в кучах песка и щебня, обломках стен и разбитых стекол от витрин раскапываются бриллианты и жемчуга.
Самому большому разгрому подверглась палата N 4, которая пробита разорвавшимся снарядом, и здесь несколько витрин и шкафов с драгоценными старинными покровами, украшенными золотыми дробницами и камнями, превращены в щепы. Некоторые покровы-памятники пробиты и попорчены безвозвратно. От осколков снарядов пострадало Евангелие XII века (1115 г.) вел. кн. Новгородского Мстислава Владимировича. С верхней сребро-позлащенной покрышки сбита часть финифтяной эмали, чрезвычайно ценной по своей старинной работе. Различные предметы драгоценных украшений патриархов: митры, поручи, а также церковная старинная утварь, сосуды, кресты и пр. - все это выброшено из разбитых витрин на пол и вбито в щебень и мусор. Вторым снарядом в палате N 6 разрушены витрины с патриаршими облачениями. Разбита церковно-историческая русская сокровищница, составлявшая самый лучший памятник минувшей патриархальной жизни Великой Святой Руси.
Собор 12 Апостолов
Собор 12 Апостолов расстрелян весь. Изборожденная снарядами, изрытая, развороченная восточная часть зияет дырами, пропастями и трещинами, она производит впечатление живой развалины, которая держится каким-то чудом. На наружной стене этого храма более тяжелых и, так сказать, болезненных ран виднеется 16 орудийных, 96 осколочных и множество ружейных. Несмотря на толщину старинной кладки кирпича, в местах удара образовались глубокие прострелы, а внутренняя алтарная стена покрыта опасными трещинами. Один снаряд пробил стену с южной стороны под окном и разорвался в церкви, причинив разрушение: подсвечники оказались разбитыми, многие иконы на стенах изранены осколками. Стоявшее у северной стены большое Распятие жестоко поругано. Ударом снаряда сорваны распростертые, пригвожденные ко Кресту Пречистые Руки Спасителя. Тело его покрылось изъязвлениями от кирпичных вонзившихся осколков, и Распятие все залито маслом из лампады. Красные пятна создают потрясающую картину живого окровавленного Тела. Богомольны, которым удалось проникнуть в Кремль, подходя к этому Святому разбитому и поруганному Распятию, не могли спокойно смотреть на это жестокое поругание, предавались неописуемому отчаянию, плакали навзрыд, обнимали подножие Распятого Христа. Один из снарядов попал в окно так называемых Петровских Палат, где спасался от стрельцов Петр Великий, разбил оконный простенок и разорвался внутри Палаты. В настоящее время в этих Палатах все разрушено.
Малый Дворец
Малый Николаевский Дворец, принадлежавший ранее Чудову монастырю, сильно пострадал от орудийного погрома. Снаружи видны громадные сквозные пробоины. Внутри все тоже разрушено, и когда мне пришлось обойти комнаты, то я увидел картину полного разгрома. Громадные зеркала и прочая обстановка дворца варварски разбивались и разрушались. Шкафы разбиты, книги, дела и бумаги разбросаны по всем комнатам. Петропавловская в Николаевском дворце церковь пробита снарядом и разгромлена. Иконостас разбит, сотрясением взрывов распахнулись Царские Врата и завеса церковная разорвана надвое. Отсюда расхищено много ценных икон.
Здание Судебных Установлении
Расстрелян Суд, где пробит снарядом купол знаменитого Екатерининского зала. В том же зале разорван замечательный портрет Екатерины и причинено много других повреждений. Безумцы натолкнулись в комнатах судебной экспертизы или у следователей на горшки с вещественными доказательствами, то есть с препаратами отравленных желудков, мертвых выкидышей и проч, и пожрали эти "маринады", благо они были налиты спиртом.
Башни
Испорчены Кремлевские башни, из которых угловая, Беклемишевская, сбита и стоит без вершины.
Ружейной пулей прострелена на Троицких воротах икона Казанской Божией Матери.
На Никольской башне, которую разбили в 1812 году французы, образ Святителя Николая, оставшийся невредимым от французского нашествия, ныне подвергся грубому расстрелу. Как Никольская башня, так и Никольские ворота совершенно изрыты снарядами, пулеметами, ручными гранатами и ружейными пулями. Совершенно уничтожен киот, прикрывающий икону Св. Николая, сень над иконой сбита и держится на одном гвозде. С одной стороны изображение Ангела сбито, а с другой прострелено. Среди этого разрушения образ Св. Николая уцелел, но вокруг главы и плеч святителя сплошной узор пулевых ран. При первом взгляде кажется, что иконы нет, но, всматриваясь внимательнее, сквозь пыль и сор вырисовывается сначала строгое лицо Святителя Николая и в правом виске видна рана, а затем становится яснее и весь этот чудотворный образ - стена и ограждение Священного Кремля.
Спасские ворота доныне были освящены святым обычаем, где всякий проходящий через эти св. ворота, даже иноверцы, с чувством благоговения обнажали свои головы. Теперь там стоит вооруженная стража с папиросами, ругается с прохожими и между собой площадной бранью.
Спасская башня пробита и расстреляна. Знаменитые часы с музыкальным боем разбиты и остановились. Остановилась и стрелка часов в ту роковую минуту, когда ворвался тяжелый снаряд в стены Кремля и наложил несмываемое пятно крови и позора на это священное сердце Москвы.
И хотелось бы сейчас открыть все Кремлевские ворота и хочется, чтобы все, не только москвичи, но и люди всей России, могли перебывать на развалинах своих святынь. Но какие нужны слезы покаяния, чтобы смыть всю ту нечистоту, которой осквернили Священный Кремль наши русские братья солдаты, руководимые врагами!
Русская история отметит на своих страницах гнусно-позорное, кощунственное деяние своих сынов. Наше русское варварство беспощадно и справедливо уже осуждается иностранцами всего мира.
Глядя на разрушенный Кремль, невольно ставишь себе вопрос.
Кому и для чего понадобились все эти ужасы? Ведь нельзя же не понимать того, что в Кремле вся история могущества, величия славы, силы и святости Земли Русской. Если древняя Москва есть сердце всей России, то Алтарем этого сердца искони является Священный Кремль.
Святотатственно посягнуть на него может только или безумец, или человек, в сердце которого нет ничего святого и который не может даже понять всего смысла, значения и важности этого памятника русской истории, который он не задумываясь решил подвергнуть разрушению. Ведь нельзя же считать серьезным основанием то, что артиллерийская канонада, направленная на Кремль, имела цель сокрушить горсть тех офицеров и юнкеров, которые были в этом Кремле. Не смея приблизиться к ним, их искали по Кремлю снарядами, разрушая то главу Успенского собора, то Церковь 12 Апостолов, то колокольню Ивана Великого, то Чудов Монастырь и дальше по порядку все до единого храмы. Увы, безумная стратегия становится характерной для всех представителей самозваного правительства, и то же, что они сделали с Кремлем, делают ныне со всей Россией, разыскивая в ней орудиями смерти врагов своих бредовых утопий. Хочется верить, что если это были русские люди, то из их сердец было совершенно вытравлено сознание, любовь к своей родине России и ими руководили враги России и враги всему тому, что дорого и свято для русского человка. Я видел Кремль еще когда горячие раны сочились кровью, когда стены храмов, пробитые снарядами, рассыпались и без боли в сердце нельзя было смотреть на эти поруганные святыни. Сейчас же эти раны чьей-то сердобольной, заботливой рукой по мере возможности как бы забинтованы, зашиты досками, покрыты железом, чтобы зимнее ненастье не влияло на эти разрушения еще более. Но пусть они - эти раны будут прикрыты, пусть их прячут, скрывают от Нашего взора, но они остаются неизлечимыми. Позор этот может загладиться лишь тогда, когда вся Россия опомнится от своего безумия и заживет снова верой своих дедов и отцов, созидателей этого Священного Кремля, собирателей Святой Руси. Пусть этот ужас злодеяния над Кремлем заставит опомниться весь русский народ и понять, что такими способами не создается счастье народное, а вконец разрушается сама, когда-то великая и Святая Русь.
К тебе, православный русский народ, оплакивающий разрушение твоего Священного Кремля, прилично здесь обратиться словами псалмопевца: "Пойдите вокруг Сиона и обойдите его; пересчитайте башни его. Обратите сердце Ваше к укреплениям его; рассмотрите домы его, чтобы пересказать грядущему роду" (Пс. 47, стр. 13-15).
Епископ Нестор
Текст печатается по изданию: Епископ Нестор Камчатский. Расстрел Московского Кремля. Составитель Н.С. Малинин. Изд. "Столица". -М.: - 1995. - 88 с.
Преосвященный Анфим, епископ Чимишлийский, викарий Кишинёвской епархии РПЦЗ. По приглашению Софрония, епископа Сучавского из Румынской Старостильной Православной Церкви и по благословению Первоиерарха РПЦЗ митрополита Агафангела. С дружественным визитом посетил, на праздник Сретения Господня (2/15.02.2017 г.) , монастырь Св. Гликерия исповедника, в Румынии, где состоялось праздничное Богослужение.
Какую умилительную картину представляет нам Сретение Господне! Глубокий старец Симеон, держащий на руках младенца Бога, по ту и другую сторону его – Иосиф Праведный и Пресвятая Дева Богородица; невдали – Анна Пророчица восьмидесятичетырехлетняя постница и молитвенница. Очи всех устремлены на Спасителя. В нем исчезают они вниманием и из Него пьют духовную сладость, питающую души их. Можете судить, как велико было блаженство сих душ!..
Но, братие, и мы все призваны не к мысленному только представлению сего блаженства, а к действительному его вкушению, потому что все призваны иметь и носить в себе Господа и исчезать в Нем всеми силами своего духа. И вот, когда достигнем мы сего состояния, тогда и наше блаженство не ниже будет блаженства тех, кои участвовали в Сретении Господнем. Те были блаженны – видевше; мы же будем блаженны – не видевше, но веровавше. Приложите внимание. Я коротко укажу вам, как сего достигнуть. – Вот что сделайте и делайте.
1. Прежде всего покайтесь. Помните, что в духовной жизни без покаяния ничего сделать нельзя. Чего бы кто ни искал, начало всему да будет покаяние. Как без фундамента нельзя строить дома и как, не очистивши поля, нельзя ни сеять на нем, ни садить, так без покаяния ничего нельзя предпринимать в духовных наших исканиях, что б вы ни сделали без него, все – всуе. Так, прежде всего покайтесь, то есть оплачьте все худо сделанное и решитесь на одно богоугодное. Это будет то же, что обращение взора и всего тела на путь в сретение Господу и первое вступление на сей путь.
2. Затем, храня постоянно неизменным чувство покаяния, устройте для себя такой род жизни и поведения, чтобы на каждом у вас шагу или при каждом движении был как бы преднаписываем в вашем внимании Господь и Спаситель наш. Такой порядок сам собою устроится в вас, если: а) все, что ни делаете, вы будете делать во славу Господа и Спасителя, делать ради Христа. Тут разумеются не одни большие дела, а всякое вообще действие. Ибо смотрение и слышание, молчание и говорение, ястие и питие, сидение и хождение, труд и покой, все вообще может быть посвящаемо Господу и освящаемо Его именем Всесвятым. Так как минуты не бывает, чтоб мы не были за каким-либо делом, то, устроившись так в делах своих, вы поминутно будете сретать Господа, во славу Его обращая все дела свои. Сие исполнить и плод от сего получить вы можете тем удобнее, если при этом: б) в порядок дел своих повседневных вставите чины молитвенные – и церковные, и домашние, и вообще поставите законом быть строгими исполнителями всякого устава Святой Церкви до малой иоты, без суемудрий и кривотолкований, в простоте сердца. Как содержание каждого молитвословия есть Господь и наше к Нему обращение, то, совершая его или участвуя в нем, вы будете сретать Господа в сочувствиях и услаждениях своего сердца. Если затем: в) промежуток остающегося времени вы наполните чтением Писаний о Господе, или слушанием беседы о Нем, или своеличным размышлением о Нем и о великом деле спасения, совершенном Им на земле, то сами увидите, что ни внутри вас, ни вне не останется ничего, что не носило бы напоминания о Господе, не преднаписывало Его вниманию вашему, не изводило ваш дух во сретение Ему.
3. Не должно, однако ж, забывать, что все сии труды и занятия суть только приготовительные. На них одних останавливаться не должно, а надо устремляться далее. Как из пищи, принимаемой нами в грубом виде, выделываются потом тонкие стихии жизненные, так из сих занятий, видимо совершаемых, осязаемых, должны образоваться в духе тончайшие расположения или устремления ко Господу, именно: под трудом посвящения всех дел Господу должно качествовать устремление всех желаний нашей души единственно к Господу; под исполнением всех молитвословий или участием в богослужениях должно слагаться в сердце сочувствие только ко Господу и Господнему; под чтением и слышанием Писаний о Господе должно лежать в основе охотное устремление внимания ума нашего к единому Господу. Те труды суть возделывание поля, а сии стремления – восход посеянного; те – ствол и ветви, а сии – цвет и плод. Когда возникнут в нас сии расположения, это будет значить, что дух наш весь своим сознанием и своим настроением изшел в сретение ко Господу. И как Господь везде есть и Сам ищет сретиться с духом нашим, то взаимное их сретение после сего устрояется само собою. С тех пор дух наш начнет вкушать блаженство Симеона Праведного, то есть начнет носить в объятиях своих сил и стремлений Господа, Который есть полное их насыщение и удовлетворение. Это то, что называют вкушением Господа, покоем в Нем, умным Богу предстоянием, хождением пред Господом, непрестанною молитвою – предмет трудов, желаний и исканий всех святых Божиих.
Сего блага сподобиться желаю всем вам, празднующим ныне Сретение Господне. Если б кто, жалуясь, сказал: желателен плод, но труд достать его слишком тяжел, тому можно ответить так: хорошо, есть легче способ, или способ простее сложенный. Вот он! Покайся; затем, ревнуя об исполнении всякой заповеди Божией, ходи неотступно пред Господом, устремляясь к Нему всем вниманием ума, всеми чувствами сердца, всеми желаниями воли. Устроившись так скоро сретишь Господа. Он внидет в тебя и упокоится в тебе, как на объятиях Симеона Праведного. Чем-нибудь еще облегчить труд, необходимый в искании сретения Господа, уже нет никакой возможности. Молитва Иисусова: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя – сильно и мощно может помогать в сем труде. Но, опять, не сама по себе, а под условием устремления всех сил нашего духа к Господу! – Трезвитеся убо и бодрствуйте (1 Пет. 5, 8). Вышних ищите… и живот ваш сокровен да будет со Христом в Боге (Кол. 3, 1, 3). – Тогда, соделавшись един дух с Господем (1 Кор. 6, 17), узрите и обымете сего Господа, и возрадуется сердце ваше, и радости вашея никтоже возмет от вас (Ин. 16, 22), ни в сей век, ни в будущий. Аминь.
30 января/ 12 февраля 2017 г., в Неделю о блудном сыне и в день памяти трех Великих Святителей - Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоуста, в городе Драма (ИПЦ Греции) в одноименном храме состоялись богослужения в честь Престольного Праздника. Служили греческие иерархи - Высокопреосвященнейшие Амвросий Филиппийский и Маронийский и Хризостом Аттикийский и Беотийский.
По окончании Божественной Литургии, состоялся крестный ход, в котором приняли участие молодежь в униформе и сотни верующих, под звуки филармонического оркестра муниципалитета Драмы. На церемонии присутствовали мэр города Христодулос Мампсакос и заместитель мэра Анастасиос Хадзинианнис вместе с депутатом Димитриосом Кириазидисом.
Приближается Великий пост, время поста и молитвы, и Церковь святая заботливо нас готовит к тому, чтобы вступить в это поприще постное и проходить его, как должно. Уже почти две недели тому назад мы с вами слышали за службой литургийной Евангелие, в котором была приведена притча Спасителя о мытаре и фарисее, в которой Господь указывает нам, какая молитва праведная и какая неправедная. Мытарь ничего не принес в церковь, кроме грехов, но покрыл и уничтожил их истинным покаянием. А фарисей начал хорошо свою молитву, благодаря Бога. Мы, к сожалению, часто забываем Бога благодарить, а он начал, именно, благодарностью к Богу, но увы! благодарил Его не за то, что нужно, и этим испортил свою молитву.
В следующий воскресный день читалась нам притча о блудном сыне. Это одна из самых трогательных страниц Евангелия, где говорится о том, как Отец Небесный готов принять любого грешника кающегося, как блудного сына, лишь бы человек с покаянным чувством к Нему обратился. Но есть души отвердевшие, ожесточившиеся в своих грехах и, чтобы их как-то пробудить от этой греховной спячки души, Церковь предлагает им и нам всем, конечно, беседу Спасителя о Страшном суде. Если покаянное чувство как-то не трогает человека, то во всяком случае, он хотя бы устрашится того, что впереди. От Страшного суда Христова ведь никто не уйдет. Он постоянно в притчах Своих предлагает одно, другое, третье.
Когда-то святителю Феофану Затворнику кто-то написал: «Владыко, я верю, что вы обладаете даром прозрения, предскажите мне, откройте, что мне будет?» Святитель Феофан смиренно ему ответил: «Если Златоуст говорил о себе, что он не пророк, не сын пророка, тем более и я, грешный. Но одно тебе твердо скажу, совершенно твердо и несомненно, что твое будущее будет совсем не таким, каким ты его себе представляешь». Вот это и нужно помнить!
Многое думает человек, о многом мечтает и ко многому он стремится, и сплошь и рядом ничего у него в жизни не осуществляется. А вот, страшного Христова суда никто не избежит. Недаром говорил когда-то Премудрый: «помнипоследняя твоя, и во век не согрешишь» (Сир. 7:39)! Если помнить, чем окончится земная жизнь и что от нее потребуется дальше, тогда мы будем жить так, как должно жить христианину. Ученик или ученица, перед которыми трудный ответственный экзамен, о нем не забудут, все время помнят и стараются готовиться к нему. Но этот экзамен будет страшный, потому что это будет экзамен за всю нашу жизнь внешнюю и внутреннюю. Кроме того, по этому экзамену переэкзаменовки уже не будет. Это тот страшный ответ, каким определится участь человека на всю беспредельную вечность. И потом перемены не произойдет и конца не будет тому, что будет переживать человек: или радость в Царствии Божием или страшные страдания в адской геенне.
Нужно об этом помнить и готовиться во время поста к страшному Христову суду, потому что Господь Иисус Христос хотя и многомилостивый, но и праведный. Конечно, Дух Христов преисполнен любви, которая пришла на землю, отдала себя всю для спасения человека. Но страшно будет тем людям на страшном суде, которые увидят, что они этой Великой Жертвой воплотившейся Любви не воспользовались, а отвергли ее. Поминай последнее свое, человек, и во век не согрешишь. Аминь.
Тяньцзин был одним из центров русского православия в Китае. 30 июля 1901 в Русском парке на братской могиле 108 русских солдат, погибших во время Ихэтуанского («Боксерского») восстания 1900 года был сооружен небольшой памятник. После Русско-японской войны он стал служить мемориалом павшим и в этой войне. Памятник представлял собою небольшую часовню с алтарем из серого тесаного мрамора на высоком подиуме. На подиум высотой около 4 м, сложенный из квадров того же мрамора, вела торжественная двухсходная лестница. По оси восток-запад на некотором расстоянии от часовни установлена арка, составляющая с ней единую композицию. На вершине полуциркульной арки красовался огромный чугунный двуглавый орел с распростертыми крыльями, устремленный на запад, что очевидно символизировало духовную связь памятной часовни с Россией. Грани восьмерика церкви поочередно с окнами были украшены нишами со вставками из белого мрамора с выгравированными на них именами русских воинов, павшими в 1900 в Тяньцзине. Восьмерик украшал высокий парапет из мелких килевидных кокошничков, образующих подобие короны, а перекрывался весьма прихотливой по форме конструкцией. Она имела две части: нижняя – интенсивно приположенная полусфера, родственная луковичной форме, и верхняя – высокая многоярусная шея с луковичной главкой. Часовня-памятник была освящена в 1909 во имя Христа Спасителя. Посвящение часовни-памятника Христу Спасителю не только символично, но и типично для своего времени. Соотнесение подвига воинов, погибших на поле брани, с подвигом Христа, пронизывает все воинские храмы-памятники XIX – начала ХХ вв.
В дальнейшем здание часовни-памятника претерпело капитальные изменения. С наплывом русской эмиграции в Тяньцзинь, оно в 1929 было основательно расширено на пожертвования известного в Китае благотворителя И. В. Кулаева. Новый расширенный храм был освящен митрополитом Иннокентием 3 ноября 1929 в честь Покрова Пресвятой Богородицы, вмещал около тысячи человек.
Автор проекта реконструкции связал воедино разные части мемориального комплекса. Новый объем церкви, превысивший первоначальный в три раза, включил в себя и часовню, и арку. Часовня стала алтарной частью храма, арка же была использована в качестве горельефа на западном фасаде колокольни. В объемно-пространственной композиции нового сооружения двухъярусное перекрытие первоначального объема часовни доминировало, а декоративный мотив (лента кокошничков) тактично продолжен в новых частях. Нетрадиционно для православной архитектуры выглядел маленький приплюснутый куполок, завершающий колокольню. Возможно, автор проекта не был профессиональным архитектором, или не было технической возможности изготовить необходимой формы купол.
В 1939 по распоряжению японских властей церковь-памятник была снесена. В 1941 усилиями русской колонии Тяньцзиня храм снова возродился, но уже в других архитектурных формах. Он вмещал 900 прихожан. Первая служба в нем прошла 7 ноября 1941. Росписи в новом храме, выполненные художниками Карамзиным, Кулаевым, Н. Л. Кощевским, Ступиным и Токаревым, по словам современников создавали этому храму славу одного из лучших в Китае. Предполагалась установка огромного иконостаса, который стал бы памятником русской эмиграции в Тяньцзине.
Часовня-памятник во имя Христа Спасителя в Тяньцзине.
7 февраля в Иерусалиме в возрасте 78 лет отошёл ко Господу монах Филарет. Монах Филарет (в миру Зосима Дубин) родился в Харькове в катакомбной семье и с ранних лет помогал на клиросе в катакобных богослужениях. Прибыл в Святую Землю в 1992 году. Был верным сыном Зарубежной Церкви и, живя в монастыре на Елеоне, выполняя волю своего духовника архимандрита Нектария (Чернобыль), завещавшего не молиться в храмах, где поминают Московского патриарха, после присоединения Синода митр. Лавра к Московской Патриархии не причащался c отступившими и слившимися с созданной советской властью "церковью", за что претерпевал гонения от окружения предателя РПЦЗ архиеп. Марка (Арнта). О. Филарет был келейником архимандрита Нектария и хорошо усвоил его духовные наставления. В его келье несколько раз служили Литургию наши клирики, совершавшие паломничество в Иерусалим. Он молился и причащался в храме Георгия Победоносца в Назарете, когда там служил во время посещения Св. Земли митр. Агафангел. За несколько дней до смерти его напутствовал и причастил Св. Даров Епископ Роман. Похоронен монах Филарет рядом со своим духовником о. Нектарием на кладбище Вознесенского монастыря не Елеоне. Царство Небесное!
Сюжет "Днесь" из документального фильма Вадима Петровича Виноградова "Гефсимания Царя-мученика". Предоставлен к трансляции на ProArtInfo для ТВ КЛАУЗУРА. Все права защищены, транслируется с официального разрешения правообладателя.
Пятый архипастырский визит и паломничество на благословенный остров Сардиния
14-17 январь 2017 (по старому стилю)
По благодати Божией, по благословению Его Блаженства, Архиепископа Каллиника, и под покровом Божией Матери, с 14 по 17 января (ст. ст.) 2017 г. состоялся особенно важный и перспективный пастырский визит на остров Сардиния (Италия). Это первое посещение после того, как преставился приснопамятный Епископ Михаил Норийский († 31 августа (ст. ст.), 2016 г.).
Его Высокопреосвященство, Митрополит Оропосский и Филийский Киприан был вновь приглашен в общину Православной миссии ИПЦ Греции в Сардинии, чтобы принять участие в Празднике церкви Святых мучеников Киприана и Иустины и святого великомученика Эфисио, который отмечается ежегодно в воскресенье после 15 января, в день памяти св. муч. Эфисио.
Церковь расположена в Муниципалитете Селаргиуса (Кальяри), в столице острова.
Его Высокопреосвященству также было предложено принять участие в Престольном празднике монастыря Св. Антония Великого в Marrubiu.
Несмотря на напряженный график и неотложные синодальные обязанности, Его Высокопреосвященство решил отправиться в Сардинию с группой из четырнадцати паломников из Греции. Этот визит имел особый характер, так как он ознаменовал новый период в церковной жизни двух маленьких общин истинно-православных христиан в Сардинии после преставления Епископа Михаила Норийского.
И действительно, за молитвы последнего и двух предыдущих основателей Греческой миссии в Сардинии - Митрополита Иоанна Сардинийского († 13 июля 2002 г.) и Митрополита Киприана († 13 мая 2013 г.), появился новый стимул к дальнейшей евангелизации острова.
Утром в пятницу, 14 января (по старому стилю), иеромонахи Антонио (Pompianu) и Мариано (Orrù) и некоторые из верующих с радостью и благодарностью приветствовали группу посетителей из Греции в аэропорту Кальяри. Затем они пошли в церковь святых мучениц Киприана и Иустины и Эфисио, где после обычного приема отец Мариано показал гостям келию епископа Михаила, которая заполнена фотографиями и памятными подарками из его жизни.
В тот же день группа посетила старый город Кальяри и городской собор, посвященный Матери Божией. В большом склепе под святилищем храма находятся св. мощи около сотни святых - большинство из них мучеников первых веков христианства, которые сохранились у задней стены.
В субботу, 15 января (по старому стилю), в день памяти свв. Павла Фивейского и Иоанна Кущника, паломническая группа отправилась с отцом Мариано на богомолье на маленький остров Сант'Антьоко, названный в честь святого Антиохия - врача бессребреника, который является просветителем и покровителем острова и всей Сардинии. В шестом веке был выстроен храм в честь святого Антиохия над его могилой с его святыми мощами. Под церковью сохранилась часть древних катакомб, которые являлись дохристианским некрополем. Здесь св. Антиохий подвизался в аскетизме и проповедовал Евангелие. Он преставился в 127 году во время молитвы, когда римские солдаты ожидали его, чтобы привести приговор к исполнению. Здесь было христианское кладбище, которое использовалось до седьмого века.
После великой вечерни, которая проходила во второй половине дня, Митрополит Киприан посетил одного из больных прихожан в его доме и прочитал над ним соответствующие молитвы.
Праздник Святого Великомученика Эфисио († 15 января 303 г.) был перенесен на следующий день, 16 января (по старому стилю), в Неделю Закхея. Воскресная служба, с песнопениями святому, пелась на греческом языке.
Перед Божественной литургией Его Высокопреосвященство прочел молитвы над братьями и сестрами, которые находятся в чине оглашенных. Даст Бог, они будут принимать Святое Крещение в день Пятидесятницы.
Митрополит Киприан возглавил праздничную Божественную литургию, в сослужении архимандрита Мариано (настоятель прихода), о. Антония, и духовенства из монастыря Свв. Киприана и Иустины (Греция): иеродиакона Иосифа и иподиакона монаха Антония.
В своей краткой проповеди Его Высокопреосвященство выразил благодарность Богу за участие паломников из Греции в день памяти святых и за обильные благословения, ниспосланные Божественной благодатью. Затем он говорил о чтении Евангелия и о Закхее, бывшем главном мытаре, а впоследствии Апостоле, обращающемся ко всем тем, кто желает видеть Христа: он не подумал о своем положении в обществе, репутации, или о том, что другие сказали бы о нем, а скорее смирился и поднялся вверх на смоковницу, чтобы увидеть нашего Спасителя. Что касается нас, то для того, чтобы узреть Христа, мы не должны придавать никакого значения славе этого мира и должны открыть наши души, через смирение, чтобы туда вошел наш Спаситель.
После праздничной трапезы паломники отправились в древний город Нора, приблизительно в одном часе к югу от Кальяри, в сопровождении отца Мариано. Город, основанный между восьмым и девятым веком до нашей эры, достиг своей славы во время римского периода (III в. до н. э. - V в. н. э.), как можно убедиться из его впечатляющих руин. Он был заброшен в VIII в. н. э. и постепенно погрузился в Средиземное море. Рядом с археологическими раскопками гости смогли приложиться к части святых мощей Эфисио в храме XI века, выстроенном в честь этого святого над его могилой.
После того, как группа вернулась в свое временное пристанище, Его Высокопреосвященство посетил еще одного больного человека и его семью. Позже в тот же вечер он встретился с отцом Мариано и обсудил новую ситуацию греческой общины на Сардинии после кончины Епископа Михаила и перспективы на будущее.
В понедельник, 17 января (ст. ст.), в день памяти святого Антония Великого, группа отправилась с отцом Мариано и др. в Marrubiu, расположенный на северо-западе острова, чтобы принять участие в Престольном празднике монастыря, основанного иеромонахом Антонием.
Митрополит Киприан возглавил праздничную Божественную литургию, ему помогали о. Антоний, о. Мариано, иеродиакон Иосиф и преподобный иподиакон Антоний. Вместе с гостями из Греции присутствовало несколько верных прихожан. Также на Празднике был и отец Иосиф из соседнего прихода, вместе с племянником блаженной памяти Митрополита Иоанна. Литургию пели на греческом и итальянском языках.
В своей проповеди Его Высокопреосвященство пожелал отцу Антонию и всем, кто праздновал свой Именины, "Многая лета", "доброе покаяние", а также отметил, что их служение Церкви приносит обильные плоды...
После Божественной литургии отец Антоний вместе с прихожанами предложили всем гостям прохладительные напитки. Исполнялись также различные песнопения, в том числе и одно к Божией Матери, написанное приснопамятным Митрополитом Иоанном на местном диалекте. Отцы Антоний и Иосиф, в сопровождении паломников, пошли на городское кладбище, где было пропето Трисвятое у могил Митрополита Иоанна (†13 июня 2002 г.) и священника Марио Булла († 2001 г.).
Затем все отправились в соседний город Arborea на праздничный обед, в конце которого духовные дети Митрополита Киприана поздравилм его по случаю пятидесятой годовщины его вступления на монашеский путь, выражая свою любовь во Христе и глубокую признательность за его жертвенную и сострадательную заботливость. После этого гости из Греции уехали в аэропорт, где несколько верных ждали их, чтобы проводить и попросить молитв.
На фото: Выдающийся православный богослов и церковный историк протоиерей РПЦЗ Лев Лебедев в своем кабинете в Курске. Здесь Свято-Троицкая община Зарубежной Церкви в 1990-е годы совершала богослужения. Фотография сделана за несколько дней до отъезда отца Льва на Архиерейский Собор в Нью-Йорк, где батюшка скоропостижно скончался 16/29 апреля 1998 года на 63-м году жизни.
Константин Преображенский
Отравления в Зарубежной Церкви
1. За что отравили протоиерея Льва Лебедева
Покорение Зарубежной Церкви чекистской Москвой несёт стойкий привкус уголовщины. КГБ убил немало её священников, причём самых лучших. В русской эмиграции некоторые об этом знали, но предпочитали помалкивать. Одни – из ложного патриотизма, другие – потому что сами работали на КГБ. Поэтому мне пришлось применить весь свой опыт бывшего аналитика советской разведки, чтобы воссоздать приблизительную картину событий, опросив множество людей.
В конце апреля 1998 года в здании Нью-Йоркского Синода РПЦЗ умер странной смертью её российский священник из Курска, протоиерей Лев Лебедев. Он был непримиримым противником соединения с Московской патриархией. Первоиерарх Зарубежной Церкви митрополит Виталий пригласил его выступить перед епископами для того, чтобы открыть им глаза на эту гибельность. Но глаза архиереев уже были устремлены на Москву. Они предпочли вскоре избавиться от самого митрополита Виталия и отрешили его от должности.
Российский священник Лев Лебедев ознакомил прибывших на Собор со своим докладом, а вскоре был найден мёртвым в гостевой комнате в здании Синода, не дожив до открытия Архиерейского Собора 5 мая 1998 года. Как рассказывал мне бывший келейник митрополита Виталия о. Павел Ивашевич, постороннему лицу было легко проникнуть в эту комнату через балконную дверь. Многие из молодых синодальных служащих так часто и поступали, когда теряли ключи от входной двери. Наверняка это было известно КГБ. Кто был ночным гостем курского протоиерея – боевик из российского консульства в Нью-Йорке, оформленный там как физкультурник-массовик? Или российский разведчик-нелегал? Недавнее убийство в Лондоне Александра Литвиненко показывает, что у КГБ имеется много способов.
Некоторые из очевидцев тех событий считают, что о. Льва Лебедева отравили ещё в самолёте «Аэрофлота» по пути в Нью-Йорк, поскольку он после приезда плохо себя чувствовал. Что ж, бывает и такое, поскольку «Аэрофлот» и по сей день остаётся филиалом КГБ, и Анну Политковскую также пытались отравить в 2004 году именно в самолёте, чтобы она не попала в Беслан.
Вся власть в Синоде РПЦЗ к тому времени уже была захвачена промосковской группировкой, и она замолчала доклад. Текст его даже считался утраченным, но мы воспроизводим доклад из одного частного архива. В этом можно усмотреть промысел Божий, ибо пророческий смысл слов протоиерея Льва Лебедева проявляется именно в наши дни, когда еретическая Московская патриархия начала рушиться еще до объединения с Зарубежной Церковью. Ведь бунт Чукотского епископа МП Диомида – это только начало.
Вот текст доклада протоиерея Льва Лебедева:
«Архиерейскому Собору Русской Православной Церкви Заграницей. 1998 г., Нью-Йорк.
1. Переживаемый период.
Мир, человечество, всё больше и быстрей погружаясь в состояние Содома и Гоморры, неудержимо движутся к завершению новой Вавилонской башни - нового мирового порядка, т.е. к Антихристу. За ним – Второе Славное Пришествие Христово. Вот суть переживаемого нами момента времени.
2. Положение Православия.
На фоне этих глобальных явлений и в связи с ними особенно печально выглядит то, что большинство некогда православных поместных церквей через экуменическое и межрелигиозное движение активно втягиваются в общемировое строительство и втягивают свою паству в Зиккурат (центр) этого Вавилона. Единственным островом правды Божией в этом мире оставалась до сих пор Русская Зарубежная Церковь. Мелкими островками твёрдого стояния в истине стали некоторые старостильные объединения Греции, Румынии, Болгарии, отдельные ревнители православия в других странах.
3. Положение Московской «патриархии».
Беззаконная (неканоничная) в своём происхождении Московская патриархия по самой СВОЕЙ ПРИРОДЕ является такой церковной организацией, которая (с 1927 года) ПОД ВИДОМ служения Христу активно СЛУЖИТ АНТИХРИСТУ. Поэтому совсем не удивительно, а вполне закономерно, что ныне МП активно участвует в завершении строительства Вавилона нового мирового порядка, о чём точно и верно сказано в «Обращении» Совещания российских архиереев РПЦЗ от 30 октября – 12 ноября в г. Ялте.
Некоторые всплески антиэкуменических настроений в лоне МП, а также протесты отдельных её служителей против бесчисленных других отступлений от истины являются не более чем слабыми конвульсиями умирающего или уже умершего организма.
Всё это объясняется тем, что нынешнее русскоязычное население Российской Федерации, в том числе и её православно верующая часть, находится в состоянии ТОТАЛЬНОЙ ВЕРЫ ЛЖИ, характерной для людей времён Антихриста и описанной ап. Павлом как БОЖИЕ НАКАЗАНИЕ за то, что они «не приняли любви истины» (2 Фесс. 2. 10-11).
4. Положение русскоязычных в России.
Весь русский православный народ в целом (около 80 миллионов только великороссов)(1) с Русью Святой в своём основании был ФИЗИЧЕСКИ УНИЧТОЖЕН в период с 1917 по 1945 г., всего за 28 лет! Так Господь устроил русскому народу через распятие на исторической Голгофе ПОБЕДНОЕ ВОСКРЕСЕНИЕ в Горний Иерусалим Царства Небесного, изъяв этот народ из современного исторического процесса. Одновременно с 1917 года и далее в СССР искусственно выращивался НОВЫЙ, «советский» народ, «новая историческая общность», как выразились партия и правительство СССР в 1977 году. Но на поверку этот «новый советский народ» оказался даже и не народом, так как нет чувства единства, а конгломератом РУССКОЯЗЫЧНОГО НАСЕЛЕНИЯ, рассыпавшегося в щебёнку после 1991 года. Поэтому, КРОМЕ НЕБОЛЬШОГО ОСТАТКА РУССКИХ ЗА ГРАНИЦЕЙ, на земле РУССКОГО НАРОДА БОЛЬШЕ НЕ СУЩЕСТВУЕТ.
5. Состояние верующих русскоязычных.
Для русскоязычных верующих в России характерно преобладание земных интересов над духовными, жульнический характер психологии, вера лжи, «боязливость, маловерность и скверность» (Откр. 21.8). Необычайное распространение получили колдовство и знахарство. Христа и правды Его никто НЕ ИЩЕТ, ищут каждый «своих сих». Самым показательным явлением стало то, что после 1990-1991 годов, в обстановке РЕАЛЬНОЙ СВОБОДЫ СОВЕСТИ в России, массового, всенародного обращения русскоязычных к Церкви, ко Христу НЕ ПРОИЗОШЛО.
Некоторый незначительный подъём веры и приток молодых людей в Церковь имеет место, но ныне и эти явления идут на убыль. Если не завышать данные, то в настоящее время в Российской Федерации не более 15-20 миллионов православно верующих, а регулярно ходящих в церковь – вдвое меньше. По данным МП, если ещё в 1993 году доходы от добровольных пожертвований людей составляли 43% всех доходов «патриархии», то в 1997 они составили только 6%! Остальное «патриархия» получает от ростовщичества, торговли нефтью, водкой, табаком, «ножками Буша», иных видов «бизнеса», а также из очень непонятных заграничных источников.
Иногда говорят, что и ныне в России немало добрых, хороших людей. Но таковых немало и среди католиков, и протестантов в любых западных странах. Говорят ещё, что и в России ещё можно встретить, даже в лоне МП, благочестивых, усердно подвизающихся в молитве и посте людей. Но нужно знать, что это не лучи восхода, а последние ЛУЧИ ЗАКАТА. На большой мусорной свалке попадаются антикварные вещи, иконы и даже золотые предметы, но всё это не дворец и не храм, а именно мусорная свалка...
100 лет назад, в 1899 году, Владыка Антоний (Храповицкий), имея в виду РАСЦЕРКОВЛЁННУЮ ЧАСТЬ русского общества своего времени, написал: «Это уже не народ, но гниющий труп, который гниение своё принимает за жизнь, а живут на нём и в нём лишь кроты, черви и поганые насекомые... ибо в живом теле не было бы удовлетворения их жадности, не было бы для них жизни» (Тальберг, История Русской Церкви. Джорданвилль, 1959, с.831). В конце прошлого – начале нынешнего ХХ века эта гниющая часть русского населения составила примерно всего 5-6%. Ныне, в конце ХХ века, она составляет в России 94-95%. «Гниющим трупом» является в целом вся Российская Федерация.
6. Положение РПЦЗ относительно МП.
Нельзя не признать, что такому состоянию населения в общем вполне соответствует апостасийное, еретическое и криминальное состояние подавляющего большинства иерархии МП, как одного из «кротов» или «червей», жадно пожирающих в гниющем трупе то, что ещё можно ухватить и пожрать.
Что общего может быть в таком случае у Русской Зарубежной Церкви с Московской «патриархией»? НИЧЕГО! Отсюда любые «диалоги» или «собеседования» с МП с целью выяснения, что нас разъединяет и что – объединяет, – это или верх непонимания сущности вещей или – предательство правды Божией и Церкви. Нас разъединяет буквально ВСЁ! И не объединяет НИЧЕГО, кроме разве ВНЕШНЕГО вида храмов, облачений духовенства и чинопоследования служб (да и то далеко не во всём!)
Поэтому нужно ясно осознать и официально утвердить, что ныне РПЦЗ – это не ЧАСТЬ Российской Церкви, а ЕДИНСТВЕННАЯ законная Русская Церковь ВО ВСЕЙ ПОЛНОТЕ! Нужно также понять, что это осознаётся Московской «патриархией». Именно поэтому она добивается ПРИЗНАНИЯ себя, как она есть (без отказа от апостасии и ересей) со стороны Собора РПЦЗ. Такое «признание» МП со стороны РПЦЗ сообщило бы МП ВИДИМОСТЬ полной легитимности в глазах всего мира. Но этого допустить нельзя.
РПЦЗ нужно отказаться от мечтаний и иллюзий относительно «возрождения» России. Если не произойдёт какого-то чрезвычайного и непредсказуемого вмешательства Бога в земные дела, а по Его попущению и промыслу всё будет идти как теперь, то с Россией всё кончено. Дай Бог, только из-за чрезмерной привязанности к ней вместе с ней не провалиться в бездну погибели. Нужно теперь только твёрдо «держать, что имеешь». А если всё же душа болит о русскоязычных в России, то только ПОСТОЯННЫМ И ТВЁРДЫМ ОБЛИЧЕНИЕМ МП, а не заигрыванием с ней, можно спасти в России тех, кто ещё ищет спасения и может его принять.
Необходимо поэтому ВЕРНУТЬСЯ к той позиции НЕПРИМИРИМОСТИ К МП, какую изначально занимала Русская Зарубежная Церковь.
И нельзя, под предлогом «пользы Церкви» и улучшения её «делопроизводства» колебать авторитет Первоиерарха РПЦЗ, способного отличать истину от лжи и различать духов.
В последнее время РПЦЗ постигли ряд бедствий, одно за другим. Особенно страшно убийство хранителя Иверской мироточивой иконы Иосифа Муньоса и сокрытие самой иконы. Вспомним, что чудотворения от неё начались в 1982 году. Перед этим, в 1981 году, РПЦЗ прославила в лике святых Новомучеников Российских во главе с Царской Семьёй, а в 1983 году была провозглашена анафема экуменической ереси. Ясно, что мироточение Иверской иконы было знамением Божия одобрения твёрдого стояния в правде против всякой лжи, в том числе – лжи МП. Но вот после очень неопределённых решений Архиерейского Собора РПЦЗ 1993-1994 годов и дальнейших шагов некоторых наших иерархов в сторону сближения с МП и начались, одни за другим, такие бедствия, каковые определённо свидетельствуют об отступлении Божия благоволения к нашей Церкви за ее отступление от истины. Сколько ещё бед хотят навлечь на наши головы сторонники братания с преступной и еретической МП?»
* * *
Ну, могла ли агентура КГБ оставить такой вывод без наказания? Могла ли она позволить протоиерею РПЦЗ Льву Лебедеву и дальше продолжать свою враждебную деятельность?
Причину его смерти не устанавливали, хотя медицина в Нью-Йорке всё-таки получше, чем в Курске. Тело отца Льва было с подозрительной поспешностью переправлено на родину.
Впрочем, одно неожиданное событие недавней осени 2010 года пролило дополнительный свет на обстоятельства гибели протоиерея Льва Лебедева.
Тогда разыгрался сексуальный скандал вокруг инока Всеволода Филипьева, прибывшего в Джорданвильский монастырь в начале девяностых годов из РФ и ставшего одной из главных фигур в деле подчинения Москве Зарубежной Церкви.
Биография его весьма странная. Вот, как ее излагает Википедия:
«Родился в Москве 5 июля 1969 года в семье коммунистов. В 1990 году поступил в братию Валаамского монастыря, где его духовником стал иеросхимонах Рафаил (Берестов)».
Невольно возникает вопрос: а чем он занимался до двадцати одного года? Какая у него гражданская специальность? Отбывал ли он воинскую повинность, а если нет, то почему? Ведь монашество не освобождает от службы в армии, иначе в российские монастыри устремились бы сотни тысяч призывников, желающих избежать тяжелой воинской службы. По существующим в РФ правилам, надо сначала отслужить в армии, отдать другие долги миру, а потом идти в монастырь. Но все это, увы, покрыто мраком тайны. Однако следующий абзац Википедии вообще выглядит как анекдот:
«В 1992 году, увлекшись творчеством Серафима (Роуза), переехал на жительство в США, где поступил в братию Свято-Троицкого мужского монастыря».
Давайте, дорогие читатели, все увлечемся творчеством Серафима Роуза и переедем на жительство в США! Да только примут ли нас там, вот в чем вопрос! Все такого рода несоответствия, странные совпадения и умолчания говорят об участии спецслужб. Тем более, что окончить какую-нибудь школу КГБ к 21 году наш инок вполне мог, по времени совпадает, поскольку учеба в такой школе занимает четыре года. Это может объяснить и отсутствие службы в армии, поскольку все российские спецслужбы – военные организации. Если ты попал в число их военнослужащих, тянуть солдатскую лямку уже не нужно.
В Джорданвильском монастыре его словно ждали (что тоже вполне возможно, потому что там уже было полно советских агентов). Почему-то Всеволод Филипьев сразу стал правой рукой тогдашнего главы РПЦЗ митрополита Лавра и неотлучно при нем находился до его смертного часа.
После чего инок Филипьев немедленно покинул Америку и объявился в Москве. А в октябре 2010 года в Интернете были размещены видеокадры со сценами "грехопадений" инока и его разговоров по телефону с проститутками. Выяснилось, что он страдает и садомазохистским комплексом, и рядом венерических заболеваний, и избивает проституток плеткой, и сводит их с другими мужчинами...
Разумеется, для гражданского человека никакой это не скандал, но для монаха, да еще столь известного... Эти события показали, что никакой он не монах, а, скорее всего, просто оперативный сотрудник разведки. Приехав в Москву, на родину, после успешно выполненного задания, он сбросил надоевшую рясу и расслабился. С кем не бывает!..
А является ли это скандалом для разведчика? Увы, да! В нынешних российских спецслужбах, лишенных теперь въедливого партийного контроля, процветают свободная любовь и половые отклонения. Об этом мне рассказывал покойный Александр Литвиненко, отравленный в Лондоне в 2006 году. Но внешне все выглядит пристойно, офицеры держат язык за зубами, сексуальные тайны за пределы ведомства не выходят. ФСБ обвиняют в чем угодно, но только не в половой распущенности.
Но если разведчик позволяет себе обсуждать свои сексуальные отношения с проститутками по телефону, который могут прослушать, то это значит, что он утратил бдительность. А это недопустимо для офицера, и это надо пресечь! Я вполне допускаю, что компрометирующие материалы о Всеволоде Филипьеве сдала в Интернет Служба внешней разведки. Для того чтобы и другим разведчикам было неповадно так поступать. Но в целом это наказание мягкое, отеческое. Ведь инока Всеволода никто даже не пытался убить, не так ли?
Считается, что после этого инок спешно покинул Россию и скрывает свое местонахождение, называя его "монашеским уединением". Хотя он вполне может преспокойно жить в Москве на одной из конспиративных квартир, принадлежащих разведке СВР или контрразведке ФСБ.
Однако этот скандал вновь привлек внимание журналистов к весьма подозрительному семейству Филипьевых. Оказалось, что именно у родителей этого развратного инока почему-то остановился в Москве протоиерей Лев Лебедев в ночь перед полетом в Америку... Но у нас, в эмигрантской среде, об этом никогда не говорили!
Мать инока, Татьяна Филипьева, на протяжении многих лет постоянно прилетала в США из Москвы и занималась делами Зарубежной Церкви. В ее распоряжении были рейсы «Аэрофлота», где она работала психологом...
Вот это обстоятельство кажется мне очень странным. Скажите, дорогие читатели, положа руку на сердце: приходилось ли вам встречать среди персонала международных линий «Аэрофлота» психолога? Мне – никогда. Я даже вообще о них не слыхал, хотя и работал в научно-технической разведке КГБ, связанной с «Аэрофлотом» теснейшим образом. Большинство ее офицеров являются служащими и даже руководителями зарубежных представительств «Аэрофлота». Среди них у меня было много приятелей, которые рассказывали о тяжелой обстановке среди сотрудников «Аэрофлота», о разных курьезных случаях. Они предупреждали меня о том, что в полете надо избегать каких-либо разговоров со стюардессами, потому что все они агентессы КГБ. Чекисты опрашивают их после каждого рейса, и им нужно же что-то докладывать! Вот они и несут все, что услышали. Летчики – тоже ненадежные люди, - говорили друзья, - с ними нужно держать ухо востро. Но чекисты никогда не упоминали о каких-то психологах, летающих за границу!
Да и зачем нужен психолог в рейсе? Только место занимать, отнимать у родины драгоценную валюту? Если у какой–то стюардессы возникнут в полете психологические трудности, ее просто снимут с международных рейсов, а взамен пошлют другую. Вот и вся психология! В Российской Федерации психологические вопросы решаются просто, по-солдатски. Да и психологическая подготовка летного состава к рейсам осуществляется, как известно, до полета, а не во время его.
Однако Татьяна Филипьева и в самом деле психолог, кандидат наук. Она широко известна среди прихожан Зарубежной Церкви, особенно в Вашингтоне, и ни один из них, кажется, не задавался вопросом о том, почему она катается сюда, как к себе домой. Да, я допускаю, что ее вполне могли иногда направлять с инспекцией в зарубежные рейсы, но очень редко, как это и принято в российских учреждениях. Значит, ей была поручена еще одна работа: по Зарубежной Церкви. Понятно, что КГБ было очень интересно увидеть вашингтонскую общину РПЦЗ глазами психолога, найти в ней подходящий контингент для вербовки...
Известный священник и писатель Михаил Ардов рассказывал мне, что во время одного из своих полетов в США в конце девяностых годов он познакомился с Татьяной Филиппьевой. Точнее, она сама подошла к нему в самолете, увидев рясу.
Она рассказала, что ее сын – инок. Раньше он служил на Валааме, а теперь – в Джорданвильском монастыре. О. Михаил Ардов не смог сдержать иронической усмешки. Потому что так – не бывает!..
У чекистского инока Филипьева также есть отчим. Документальных свидетельств о роде его занятий у меня нет. Как мне говорили знакомые священники в России, он – милицейский начальник. Но работает он в той милиции, которая занимается иностранцами и потому находится в ведении ФСБ.
- Для нашей редакции не было секретом кагэбэшное прошлое и настоящее семейки Филипьевых, - пишет в газете «Правый взгляд» Владимир Юлин, - Отчим и мать Всеволода Татьяна были последними, кто общался с церковным историком протоиереем Львом Лебедевым накануне его внезапной кончины в Нью-Йорке, он ужинал и ночевал в их московской квартире, а Филипьев-старший отвез о. Льва в аэропорт. Зарубежники утверждают в один голос, что о. Лев Лебедев умер от отравления неизвестным ядом. На Архиерейском Соборе РПЦЗ 1998 года он должен был выступать с докладом против «воссоединения» с РПЦ МП.
Татьяна Филипьева не постыдилась сочинить «Воспоминания» о последней встрече с «батюшкой Львом», и этот труд предпринят ради последней фразы-резюме: «После прилета в Нью-Йорк отец Лев тихо, мирно и безболезненно почил сном праведника»... Выяснилось теперь, что при новом митрополите Иларионе инок Всеволод Филипьев возглавляет некую «Православную войсковую миссию», взаимодействующую с ФСБ, армией и флотом (аналогичный Синодальный отдел от РПЦ возглавляет небезызвестный о. Дмитрий Смирнов). Так что нынешний его всенародный позор можно назвать «ОШИБКА РЕЗИДЕНТА»...(2)
(Примечание автора: Обратите внимание, дорогие читатели: инок Всеволод возглавляет миссию, взаимодействующую с ФСБ, на территории США! Российская разведка теперь работает здесь, не скрываясь! И после этого американцы отчего-то удивляются размаху российского шпионажа...)
- Интересно, узнаем ли мы когда-нибудь виновников мученической смерти инока Хосе (Иосифа) Муньоса, близким другом которого публично называл себя оборотень в подряснике? – продолжает Владимир Юлин, - И где, в чьих руках обрящется исчезнувшая после убийства своего хранителя мироточивая Иверская Монреальская икона Божией Матери, святыня Русского Зарубежья?»(3).
Получается, что вездесущий инок Филипьев мог иметь отношение даже к смерти Хосе Муньоса! Многовато, не правда ли?
Но с точки зрения КГБ это большой успех. Интересно, какой ему дали орден? Думаю, что орден Дружбы народов. Разведчиков, как правило, награждают им. А что касается исчезнувшей мироточивой Иверско-Монреальской иконы Божией Матери, то она вполне может храниться в подвалах Лубянки. Ведь ее исчезновение действительно вызвало замешательство в Зарубежной Церкви, что в какой-то мере способствовало переходу ее большей части под власть органов КГБ.
Но вернемся к Миссии ФСБ в Америке. Поздравления от ее имени получили участники вечера памяти митрополита Лавра, предателя Зарубежной Церкви, состоявшегося 14 апреля 2011 года в Доме русского зарубежья имени А.И.Солженицына в Москве. Поздравления эти были подписаны нынешним возглавителем РПЦЗ (МП) митрополитом Иларионом. Это говорило о том, что военно-шпионская миссия продолжает благополучно действовать в США, несмотря на временное отсутствие там Всеволода Филипьева.
Впрочем, из места «монашеского уединения» он прислал на этот вечер свое стихотворение о «молитволюбивой душе» митрополита Лавра. Как ни в чем не бывало. Значит, он скоро объявится на публике и даже приедет в США: ведь в свое время он как духовное лицо без всяких проблем получил американское гражданство!
«Роль ведущих вечера исполняли мама инока, психолог Татьяна Филипьева, и сопредседатель Фонда митрополита Лавра, главный редактор журнала "Большой Вашингтон" Сергей Кузнецов», - с иронией сообщает «Портал-кредо.ру»(4)
Вот тут уж действительно комментировать нечего!
2. Убивать священников легко
Бывший келейник митрополита Виталия о. Павел Ивашевич убеждён, что протоиерей Лебедев был отравлен.
В 1986 сам о. Павел Ивашевич по ошибке съел отравленную еду, предназначенную митрополиту Виталию, которого Кремль также очень не любил и впоследствии избавился от него через свою агентуру в Синоде. Тогда о. Павел потерял сознание, и вызванный к нему русский врач подтвердил отравление. К счастью, о. Павлу было в то время 19 лет, и его молодой организм справился с отравлением. Но в норму всё-таки не пришёл: о. Павлу и по сей день приходится принимать желудочные лекарства. Тогда ему наказали об этом случае молчать.
В 1970 году священник Австралийско-Новозеландской епархии Зарубежной Церкви Владимир Евсюков стал случайным свидетелем некоей операции советской разведки в таможне австралийского города Мельбурна. Отец Владимир подрабатывал там в свободное от церковных служб время: ведь многим священникам из бедных приходов Зарубежной Церкви приходилось искать дополнительного заработка.
Будь он профессиональным контрразведчиком, он бы немедленно доложил куда надо, а для остальных бы держал язык за зубами. Но о. Владимир был просто священником и потому рассказал об увиденном многим своим собратьям и даже епископу, и только после этого поехал в полицию.
Но агентурная сеть КГБ сработала быстро, и автомобиль о. Владимира Евсюкова был протаранен машиной. После чего её шофёр подошёл к о. Владимиру, который был ещё жив, и проделал над ним какие-то манипуляции. Отца Владимира нашли с рукой, протянутой к образку Блаженной Ксении. Ни эту машину, ни его шофёра австралийская полиция так и не нашла. Думаю, что это был один из советских разведчиков-нелегалов, офицер управления «С» Первого Главного Управления КГБ. Кто знает, может быть, я там и встречал его потом на праздничных партийных собраниях...
Тогда же, в семидесятые годы, убийцы из КГБ гнались по улицам за дьяконом кафедрального собора Воскресения Христова в Буэнос-Айресе о. Петром Голофаевым. Родившийся в 1921 году в Донбассе в семье репрессированного предпринимателя, он был потомком царского генерала Голофаева, в подчинении которого находился М. Ю. Лермонтов. Убеждённый антисоветчик, Пётр Кириллович в годы Второй Мировой войны создал вооруженный отряд для борьбы с коммунизмом, «Охотничью команду», который потом отступил с германской армией и влился в 5-й полк Русского Корпуса генерала Штейфона.
Дьякон Голофаев знал, что на «социалистической родине» он приговорён к расстрелу, и потому всегда был настороже. Он сразу распознал по одежде советских убийц в аргентинской толпе и вырвался, и убежал от них, после того, как они зажали его в кольцо при выходе из автобуса. Ему удалось спастись, но вернувшись домой, он нашёл в складках своего кожаного пальто отравленную иголку.
В 1975 году в Голландии умер епископ МП Дионисий Роттердамский. Незадолго до своей кончины он собрал голландских журналистов и сообщил им, что покидает МП и переходит в Зарубежную Церковь. Поводом послужили публичные заявления советского патриарха Пимена о том, что в СССР людей не преследуют за веру.
К его смерти имел странное отношение митрополит Сурожский Антоний (Блюм), в быту интеллигентнейший и обаятельнейший человек. В годы Второй Мировой войны он сражался в рядах французских партизан – «маки», подчинявшихся французской компартии и НКВД. В конце войны советские разведчики вошли с ним в контакт и посоветовали основать патриархийный приход в Лондоне, чтобы по материалам исповедей сообщать в НКВД о настроениях белой эмиграции. Будущий митрополит Блюм согласился и очень скоро был произведен в епископы Московской Патриархии.
Об этом случае рассказал мне известный английский церковный писатель Владимир Мосс. Незадолго до смерти епископа Дионисия Роттердамского митрополит Антоний сообщил жене Владимира Мосса Ольге, что вынужден отъехать в Голландию, чтобы наказать епископа Дионисия за то, что тот вызвал серьёзный кризис в Церкви.
А через несколько дней и сама Ольга Мосс оказалась в Голландии и даже встретилась с келейником епископа Дионисия о. Арсением. Тот в слезах рассказал ей, что оставил владыку всего на несколько часов одного после литургии, чтобы пойти в гости к её родителям, а возвратившись, нашёл его мёртвым.
– А знаете ли вы, что епископа Дионисия тогда посетил митрополит Антоний? – поинтересовалась Ольга Мосс.
– Понятия не имел! – в ужасе признался о. Арсений.
Митрополит Антоний Сурожский был профессиональным хирургом. Одному Богу известно, как он использовал своё мастерство над епископом Дионисием Роттердамским. Но то, что этот интеллигентнейший человек был также и боевиком КГБ, утверждать можно.
Однако самым громким событием такого рода стало убийство предстоятеля Зарубежной Церкви митрополита Филарета в 1985 году. Убеждённый антикоммунист и антисоветчик, непримиримый противник какого-либо сближения с красной советской церковью, он был у КГБ костью в горле.
Судите сами, сколь пророческими оказались его слова об МП, звучащие из далёкого 1980 года: «Но не истинное православие распространяется там. Там русскому народу под видом православия преподносится булгаковщина, бердяевщина и прочая белиберда евлогианского раскола; там пышно расцветают секты – баптизм и проч. Официальная Церковь проповедует сотрудничество с богоборческой властью, всячески её восхваляя. Истинная Православная Церковь ушла в катакомбы – скрыта от народных масс... Это ли «возрождение Православия»?
3. Неверный сын – отец Потапов
Вышеприведенные слова взяты из письма митрополита Филарета о. Виктору Потапову, нынешнему настоятелю Свято-Иоанно-Предтеченского собора в Вашингтоне и главному локомотиву перехода Зарубежной Церкви под власть Москвы. Тогда, в застойном и мрачном 1980 году, о. Виктор Потапов заявил, что Россия воскрешается из мёртвых и в ней возрождается православие. В тот год я уже занимал солидный пост в КГБ, и отлично знал, что православие находится под нашим жёстким контролем и ни о каком возрождении его не может быть и речи. Советская действительность не давала фактов, которые могли бы подвигнуть о. Виктора к такому выводу. Подобный вывод мог быть только внушён ему советскими товарищами-коммунистами. Да, именно ими, поскольку не коммунистов за границу не выпускали, хотя об этом сейчас не принято вспоминать. Значит, советские коммунисты уже тогда работали с о. Виктором. Согласитесь, что более чем за четверть века можно было кое-чего достигнуть.
В этом же письме митрополит Филарет упрекал о. Виктора за то, что он стал поминать на Великом входе(5) одного из советских архиереев. Его имя мне неизвестно, но этот архиерей наверняка был агентом КГБ, как и все остальные его коллеги, а может быть, и членом КПСС, потому что верхушка Патриархии имела партийные билеты.
Митрополит Филарет категорически запрещал не только молитвенное общение с советской церковью, но даже и бытовые контакты с «советчиками». Он, как и сменивший его на посту Предстоятеля митрополит Виталий, возражали против несанкционированных поездок о. Виктора Потапова в СССР в качестве корреспондента «Голоса Америки» и даже, как говорят, собирались отдавать его под церковный суд.
Обоим митрополитам не откажешь в прозорливости. Ведь по прибытии в СССР о. Виктор всецело попадал в распоряжение только одного ведомства, которому разрешалось иметь дело с представителями «антисоветского эмигрантского центра», как именовали в СССР Зарубежную Церковь. Для всех остальных граждан СССР такое общение было опасным.
Именовалось это ведомство, как ни крути, Комитетом государственной безопасности, а вовсе не Московской Патриархией и не Интуристом. Не только иерархи МП, с которыми общался о. Виктор, были из КГБ, но и горничные, и шофёры, а также те, кто не попадался о. Виктору на глаза: офицеры службы наружного наблюдения, отслеживавшие каждый его шаг, телефонистки ОТУ (оперативно-технического управления КГБ), подслушивавшие его телефонные разговоры, молодые ухмыляющиеся офицеры этого же управления, наблюдавшие за о. Виктором через глазок в потолке его гостиничного номера (на языке КГБ это называется мероприятием «О»). А если прибавить к этому офицеров на Лубянке, ведших его досье, и начальников, накладывавших на него резолюции и сообщавших Андропову, то становится ясным, что каждый приезд о. Виктора в Советский Союз обеспечивал работой множество «бойцов невидимого фронта». Сейчас его досье уже может занимать несколько книжных шкафов. Интересно, каков псевдоним о. Виктора в КГБ?
А он есть, поскольку настоящую фамилию объекта оперативной разработки использовать запрещалось. Уверен я также и в том, что этот псевдоним издевательски-презрителен и находится на грани приличия, чтобы начальнику ещё до чтения дела оперативной разработки было ясно, о каком человеке в нём идёт речь.
На каждого эмигранта-антисоветчика, прибывавшего в СССР, заводили дело оперативной разработки. Оно заводится только на врагов государства. На тех, кто подозревается во враждебности, заводится более мягкое дело оперативной проверки. Его ещё можно закрыть.
Но дело оперативной разработки – вторая и последняя стадия интереса КГБ к человеку. Оно может закончиться только вербовкой или арестом. Да, и закрытием тоже, но тогда его авторам грозит нагоняй. КГБ вовсе не собирался пассивно наблюдать за о. Виктором в течение 25 лет: ведь нужно же когда-то и получать ордена? В его разработке наверняка участвовали и Первое Главное Управление КГБ (разведка), и Второе (контрразведка) и Пятое (борьба с религией). Каждому хотелось заполучить жирного американского цыплёнка.
Да, именно американского, а вовсе не русского. Бюрократическое государство РФ определяет национальность человека исключительно по паспорту, а не по тому, кем он себя считает.
К разочарованию многочисленных русских эмигрантов – американских почитателей РФ, в основном пожилых и никогда в России не живших, хочу сообщить, что и их тоже государство РФ считает только американцами.
Именно потому мысль об этой псевдонациональной общности усиленно насаждается сейчас в русской эмиграции агентурой КГБ. Здесь часто можно услышать такую мысль: давайте сначала объединимся с нашими русскими братьями в церковном лоне, а потом объясним им, в чём они не правы. Увы, уважаемые господа (но совсем не товарищи, как до сих обращаются друг к другу люди в РФ): никто вас слушать не будет! Заокеанские советчики им не нужны!
Уверен, что факт пребывания о. Виктора Потапова более чем в четвертьвековой разработке КГБ как-то ускользнул от внимания американских властей с их неуместной политкорректностью. Советская же разведка, наоборот, окружает суровым подозрением тех, кто якшается с американцами даже и по работе. Поэтому мы, её офицеры, боялись лишний раз знакомиться за границей с американцем, ибо это сулило нам такой вот штамп в личное дело: «Находился в разработке ЦРУ». Это предрешало конец карьере. КГБ гораздо более строг к своим сотрудникам, чем ЦРУ.
Понимать это особенно важно потому, что о. Виктор Потапов – американский государственный служащий. Думаю, что он имеет доступ к секретам. Вхож он и в Белый Дом, и в другие важные государственные учреждения. Чутьё бывшего референта начальника советской разведки подсказывает мне, что там о. Виктор представляет сдачу Зарубежной Церкви чекистской Москве как некую тонкую операцию, выгодную Америке. Дескать, Зарубежная Церковь надавит на Патриархию, а та на Путина и... Увы, его слова встречаются там «на ура».
Перевоспитание Путина – любимая затея американцев. Они считают, что он не понимает всех преимуществ западной демократии, и изо всех сил стараются объяснить их ему. Но на деле переход Зарубежной Церкви под власть неосталинистского путинского государства никаких преимуществ Америке не несёт. Наоборот, он создаёт мощную угрозу её национальной безопасности. Сейчас путинская разведка уже не боится убивать граждан США на улицах Вашингтона. Интересно, отрезвит ли это, наконец, американские власти?
Отцу Виктору Потапову идет на пользу неясность исторического момента, который советские сатирики Ильф и Петров в двадцатые годы охарактеризовали так: «Эра немого кино кончилась, а эра звукового ещё не началась». РФ уже громогласно называет Америку врагом номер один, однако Америка всё ещё считает РФ другом. Но если бы о. Виктор был гражданином РФ и так же откровенно работал на Америку, его у нас давно бы уже посадили лет на пятнадцать, как доктора наук Игоря Сутягина и других прозападно настроенных интеллигентов.
4. Убийство митрополита Филарета
Комитет Государственной Безопасности давно подбирался к митрополиту Филарету. В начале 80-х годов Федеральное Бюро Расследований предупредило его о том, что Советы собираются застрелить его во время пасхального крестного хода. Митрополит всё же вышел на крестный ход, но молодые иподьяконы прикрывали его своими телами, и многие русские эмигранты недоумевали потом, почему владыку Филарета не было видно.
В 1984 году в киоте мироточивой иконы Монреальской Иверской иконы Божией Матери, ныне утраченной, было найдено подслушивающее устройство, замаскированное под несколько электрических батареек. Эксперты из американских спецслужб, вызванные епископом Григорием (Граббе), засвидетельствовали это.
Но почему этот факт не стал достоянием гласности? Кому было выгодно его замалчивать, кроме КГБ? Ведь он прослушивал все разговоры, ведшиеся в зале заседаний Синода! А подложить эти батарейки в драгоценный киот могла только агентура КГБ, вхожая в этот зал.
И вот наступил трагический день 19 ноября 1985 года. Митрополит Филарет и все епископы тогда отравились за трапезой. Кроме одного, Илариона, который обедал отдельно. Однако вызванный врач почему-то констатировал грипп, а не отравление.
Заболевшим гриппом был признан и протодьякон Никита Чакиров, келейник митрополита Филарета. По санитарным соображениям ему было строго-настрого запрещено подниматься в митрополичьи покои. Таким образом, Владыка Филарет там был оставлен на всю ночь один. На всем этаже здания Синода также не было ни души. Подобного не случалось никогда за всю историю Зарубежной Церкви.
Надо ли говорить о том, что следующим утром Владыка Филарет был найден мёртвым? Он лежал на полу, и кругом были следы рвоты. Они могли говорить об отравлении и дать неоценимый материал в деле установления причин смерти.
На крик о. Никиты Чакирова, обнаружившего труп, прибежал епископ Иларион, – и тогда, и сейчас откровенно работающий на Москву. Он первым делом отослал келейника. Как рассказывали мне многие эмигранты, после этого он тщательно вымыл пол, переложил тело митрополита на кровать и только тогда вызвал врача. Естественно, тот констатировал смерть от остановки сердца.
Через пятнадцать лет гробница митрополита Филарета была вскрыта, и все увидели, что его мощи нетленны. Многие верующие требовали канонизации, но власть в Зарубежной Церкви уже была захвачена ставленниками Москвы. Митрополит Лавр приказал мощи закопать(6) и даже прибавил кощунственную фразу о том, что «пусть он гниёт, как все». Даже распространять фотографии нетленных мощей митрополита Филарета было им запрещено… А. Г. Шатилова, дочь епископа Григория (Граббе) и его многолетняя помощница по секретарской работе в Синоде, рассказывала мне, что незадолго до своей кончины Владыка Филарет узнал о том, что приближённые епископы его обманывают. Пользуясь его незнанием английского языка, они подсовывали на подпись не те документы. Владыка собирался обличить и даже сместить некоторых епископов. Но, как водится, смерть смыла все следы.
Зачем же Зарубежная Церковь объединилась со своими убийцами?
Фото во время отпевания Митр. Филарета
ПРИМЕЧАНИЯ:
1 Возможно, эта цифра несколько завышена. Примечание автора.
2 Владимир Юлин, «Оборотень», «Правый взгляд», № 21(121), ноябрь 2010.
3 - - -
4 «Находящийся в молитвенном уединении» инок Всеволод (Филипьев) прислал свое поэтическое приветствие участникам вечера памяти митрополита Лавра в Москве». Портал-Кредо.ру, 18 апреля 2011 года.
5 Элемент православного богослужения, литургии. Во время него происходит перенесение приготовленных Святых Даров с жертвенника на престол.
6 Перенесение мощей Митрополита Филарета, Третьего Первоиерарха Русской Православной Церкви За Рубежом.(свидетельство верующего) http//:zarubegnik.narod.ru/perenos.htm
В житии святителя Василия Великого был случай, когда он однажды сделал вразумление одной богатой женщине, которая неправильно поступала, а она, вместо того, чтобы смиренно принять наставление великого святителя, стала ему прекословить, и так дерзко, что он ей ответил письмом, приблизительно так: ты меня не учи, а почаще вспоминай о последнем дне.
О каком «последнем дне» говорил святитель? Святая Церковь об этом же дне говорит нам в сегодняшнем евангельском чтении. Это чтение – повествование о том, как Спаситель поведал своим ученикам о Страшном Суде – о том, как совершится во время ведомое только одному Богу, этот Страшный Суд, помнить о котором призывал Василий Великий грешную женщину, и о котором, к сожалению, слишком мало думают современные христиане. А ведь это – единственное, в чем можно быть уверенным вполне. Много бывает у человека планов, замыслов, предприятий, но ведь сплошь и рядом бывает так, что в самом разгаре этих предприятий смерть своей косой подсекает его и «в тот день погибнут вся помышления его» (Пс.145:4), как говорит Святая Церковь. А вот, что Страшный Суд будет и никто от него никуда не уйдет, это несомненный факт. Но странно, с каким безразличием к этому относятся люди, даже казалось бы, верующие христиане. Изредка быть может и вспомнят, потом иногда даже отмахнутся от этой печальной, неприятной для них думы и займутся обычными делами. А ведь даже и школьник, знает, что ему предстоит трудный экзамен, которого ему никак не избегнуть, об этом не забудет и старается приготовиться так, чтобы на этом экзамене не провалиться. Но в школьных экзаменах бывает и так, что провалившемуся школьнику дают льготу, милость, т. наз. «переэкзаменовку», а нам следует помнить, что кто «провалится» на этом страшном последнем экзамене, тот никакой переэкзаменовки не получит никогда.
Величественную картину раскрывает пред нами Тот, Кто будет судить. Наперед, заблаговременно говорит Он нам об этом суде; заранее указывает на то, что будет основой этого суда. Он говорит: «Когда Царь Небесный сядет на престоле славы Своей, пред Ним соберутся все народы и Он отделит овец от козлов» (Мф. 25:31, 32) – послушных, кротких овец от непослушных, упрямых и бодливых козлов и тогда последний суд и приговор.
Каким светлым, каким радостным будет тот момент, когда Господь Спаситель обратится к могучему светоносному сонму верных Своих и скажет: «приидите благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира» (Мф. 25:34). Радостный, светлый и торжественный момент! Господь Спаситель, пришедший спасти род человеческий, совершивший страшный подвиг, проливший Свою святейшую и бесценную кровь, увидит перед Собой великий неисчислимый светоносный сонм, и возрадуется Его святейшая душа тому, что не напрасно Он пришел на землю, не напрасно перенес страшные страдания, не напрасно пролилась Его святая кровь, потому что весь этот сонм, все эти верные Его рабы, если бы Он не совершил Своего подвига спасения, были бы добычей геенны огненной. Но Он своим подвигом спас их и теперь с радостью зовет их в то царство, которое Его Небесный Отец приготовил еще до создания мира, и указывает нам на основу Своего суда – закон любви. По любви Он пришел, по любви Он пострадал; Апостол любви, Его любимый ученик прямо сказал, что «Бог есть любовь» (1Ин. 4:16). И вот теперь перед Ним предстоит сонм тех, которые приняли и исполнили Его закон любви. Он перечисляет все виды благотворения, которые они по этому закону любви оказали: «Взалкал Я, вы дали мне есть, жаждал, – вы Меня напоили; былпутником – вы Меня приняли, наг был – вы Меня одели, болен и в темнице и вы Меня посетили» (Мф. 25:35, 36), любовию своею... но несмотря на то, что все эти праведники знают святые евангельские обетования, слишком велик будет контраст между тем, что они делали на земле, и перед величием этого Небесного Царя, ярче солнца сияющего во славе и силе Своей! И с их уст услышится смиренный ответ: «Господи! когда мы Тебя видели жаждущим, алчущим, нагим, путешествующим, больным, в темнице?» (Мф. 25:37-39). Но неложно Его вечное слово и Он отвечает: «Аминь – истинно говорю вам, то, что вы сделали одному из братий моих меньших, (к которым Он в любви Своей приравнивает Себя), что вы им сделали, то сделали Мне самому» (Мф. 25:40).
Светлое торжество! Какой радостный момент! Но увы, всякая медаль имеет свою оборотную сторону. И обращается Царь Славы к тем, кто стоят налево от Него, и говорит страшные слова, которых никогда не говорил никому, когда был в первый раз на земле: «отойдите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный дьяволу и ангелам его» (Мф. 25:41). За что же Он так их именует? За что изгоняет от пресветлого лица Своего? Какой это ужас! Иоанн Златоуст когда-то говорил, в проповеди о страшном суде, что лучше подвергнуться бесчисленным ударам молнии, лучше испытать тысячу огненных геенн, чем увидеть, что Господь от тебя отворачивается, и Его светлые кроткие очи не могут взирать на тебя. Какой это будет ужас! Как страшно это отвержение! А за что? Почему? Потому что они отвергли тот закон любви, который праведники восприняли и исполнили. И Он перечисляет те случаи, когда они могли Ему помочь в лице ближних своих, в лице Его меньших братий, и – не помогли. Они попытаются тут, перед лицом страшной для них вечности, в последний раз оправдаться, как они привыкли оправдываться на земле, а не смиренно себя осуждать: «Господи, когда мы Тебя видели больным, или страждущим, голодным» и т. д.? Если бы мы Тебя видели мы бы Тебе помогли, мы только этим тунеядцам, нищим лентяям не помогали, а Тебе бы помогли. Но не приемлет этого оправдания грозный Судия и отвечает: «Аминь , говорю вам , то что вы не сделали одному из братий Моих меньших, то не сделали Мне» (Мф.25:45). Но помните: насколько отрадно и радостно будет для Самого Господа, вечного Судии, то что Он скажет праведникам, настолько скорбно будет Ему изречь свой праведный суд на тех кто осуждается от Него. С какой скорбью будет Он на это смотреть! Все сделал для них: пришел на землю, чтобы их спасти, пострадал, кровь пролил, призывал их к Себе, говорил им: «Приидите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я упокою вас» (Мф. 11:28). Нет! не приняли заботы и любви Его, отвергли Его, жили себялюбивыми эгоистами, утопали в страстях и вот их страшный конец...
Почаще вспоминай об этом, брат христианин. Ведь это то, чем окончится все. Откроется вечность, о которой мы забываем, и на пороге этой вечности и будет производиться тот страшный экзамен, о котором сегодня напоминает Церковь. Кто из нас не сознает себя безответно виновным пред Богом? Так вспоминай же об этом почаще и моли Господа, чтобы Он наставил тебя на правильный путь.
Как-то уже здесь мы приводили, кажется в такой же день, слова великого московского святителя митрополита Филарета о том, что Грозный Судия заранее открывает перед тобою картину суда, чтобы ты смог заблаговременно, пока еще есть время, пока ты живешь, перебежать с левой стороны на правую. Тебе грозит левая сторона, но Господь зовет тебя стать одесную Его. Воспользуйся же, этим пока ты жив еще. Аминь.
Иерусалимский храм, который посещал Иисус Христос, считался в свое время чудом архитектурного искусства, так что раввины иудейского народа даже сложили поговорку, что кто не видал этого храма, тот не знает, что такое красота. Это был уже третий храм в Иерусалиме. Первый, великолепный храм Соломонов, был разрушен до основания халдеями, когда иудеи были отведены в вавилонский плен. Второй, построенный горстью бедных, возвратившихся из плена иудеев под предводительством Зоровавеля, был разобран Иродом, так называемым Великим, и на его месте воздвигнут новый, под сводами этого Иродова храма молился и учил народ Спаситель мира.
В самой мрачной жизни бывают просветы, и таким просветом в злодейной жизни Ирода была попытка увенчать славу своего царствования грандиознейшим предприятием — перестройкой Иерусалимского храма. Различные побуждения склоняли его к этому. С одной стороны, подстрекаемый своим непомерным честолюбием и славолюбием, он стремился придать своей резиденции необыкновенную пышность и блеск постройкой многочисленных прекрасных зданий. Построив для себя великолепный беломраморный дворец греческой дорической архитектуры и несколько величавых крепостей, он пожелал завершить архитектурный блеск своего царствования беспримерным подвигом построения великолепнейшего в мире здания, тем более, что старый храм Зоровавеля, по своему объему бывший гораздо меньше храма Соломонова, был уже слишком убог и жалок для столицы и представлялся слишком ничтожным рядом с пышными, красивыми зданиями, какими блистала старая хасмонейская резиденция времен царствования Ирода. С другой стороны, к этому примешивались и чисто политические соображения, так как этот жестокий, развратный восточный деспот думал, что таким вниманием к народной святыне ему удастся ослабить мрачную ненависть к нему со стороны подданных, против которых он так много погрешил, оскорбляя их религиозное чувство, избивая раввинов, уничтожив синедрион и осквернив святой город языческими играми и театрами.
Для постройки храма прежде всего сделаны были все необходимые приготовления. Так как участие в этом деле языческих рабочих, с точки зрения правоверных иудеев, было бы осквернением будущего святилища, Ирод подготовил для работы тысячу священников и десять тысяч иудейских ремесленников в специальных ремесленных заведениях, и после того, как подпольные и дворцовые внешние сооружения были готовы и все материалы из тесаного камня и обделанных брусьев были припасены, священники, облачившись в священнические одежды, приступили к разборке старого храма, и через восемь лет настойчивого труда старый храм был благополучно разобран. Полтора года потребовалось на постройку нового святилища и еще восемь лет на сооружение главных дворов и портиков. К 14-му году до Р.Х. новое здание было уже настолько закончено, что в нем можно было совершать богослужение. Хотя дополнительные и отделочные работы продолжались еще несколько десятков лет, но уже ко времени Спасителя вновь воздвигнутое здание поражало своим великолепием. Здесь было, кажется, все, чего требовала прихотливая роскошь и что изобрела архитектурная фантазия Востока. Здесь были ворота, обложенные золотом и серебром; ворота из дорогой коринфской бронзы, еще более драгоценные; грациозные, украшенные башнями портики, вымощенные цветным мрамором; двойные переходы с великолепными колоннами, богато орнаментированные, украшенные арабесками и скульптурой; в царском притворе тянулись четыре ряда коринфских колонн в 27 футов вышиной, настолько толстых, что только три; человека могли обхватить их растянутыми руками; двери, ведущие в святилище, были позолочены и покрыты вавилонскими пурпуровыми коврами, шитыми золотыми цветами, и над этими дверями была великолепная золотая лоза с колоссальными кистями величиною в рост человека, возбуждавшая у всех безграничный восторг и служившая символом Израиля; стены, украшенные роскошной мозаикой, были сложены из громадных полированных камней сорока локтей в длину и десяти в высоту, говоривших о трудолюбии и благотворительности целых поколений. Центральное здание, где устроены были святилище и Святое святых, охотно сравнивалось раввинами, по его виду, с лежащим львом: оно с своею мраморной белизной и золотыми крышами, унизанными острыми шпицами, чтоб не давать садиться птицам, выглядело подобно красивой горе, снежная вершина которой золотилась солнцем.
Назначение и расположение дворов и святилища были установлены законом Моисеевым. Во дворе священников было так называемое медное море для омовения, в середине был огромный жертвенник, сделанный из неполированных камней. На северной стороне находились мраморные столы для мяса жертвенных животных. В святилище стояли стол для хлебов предложения, жертвенник кадильный и семисвечный светильник — весь из литого золота. Святое святых было пусто: там, где некогда стоял ковчег завета, находился камень, на который первосвященник полагал свою кадильницу в день очищения. Он назывался "камнем основания" и считался "пупом земли".
Ввиду описанного великолепия неудивительно, что иудеи необычайно гордились своим храмом. Действительно, это было величественное здание с перемежающимися массами красного и белого пентеликинского мрамора, которые раввины сравнивали с переливами морских волн. Сверкая в знойный полдень своими золотыми шпицами, украшенный дорогими камнями и приношениями, храм, поистине, составлял гордость всей земли, и раввины не без основания говорили: "Мир подобен глазу; белок его есть океан; черная его часть есть земля; зрачок — это Иерусалим, а изображение внутри зрачка — святилище". Для них этот храм был обиталищем Невидимого.
Когда Господь вместе с учениками покидал в последний раз этот храм, мысли апостолов все еще витали с любовью и гордостью близ, своей национальной святыни и достопамятного места. Они остановились, чтобы бросить на храм последний и продолжительный взгляд, и один из них пожелал обратить внимание Спасителя на красоту здания.
Учитель. — сказал он. — Посмотри, какие камни и какие здания!
Вполне понятен тот восторг, с каким благочестивые иудеи, в том числе и апостолы, смотрели на свою святыню.
Но Иисус Христос скорбел. Он не разделял восторженности Своих учеников. Никогда, ни единым словом Он не высказал Своего одобрения по поводу драгоценного материала, из которого построен был храм, или по поводу тех сокровищ и приношений, которые стекались в него. Он ежедневно учил в храме, когда находился в Иерусалиме; в пределах его Он произнес некоторые из самых торжественных и дышащих глубокою любовью речей, так что доже и враждебные Ему агенты синедриона должны были сознаться, что никогда человек не говорил так, как Этот Человек (Ин. VII, 46); в храме, под влиянием окружающей обстановки, Он рассказал некоторые из Своих наиболее поразительных притчей; здесь же Его испытующие слова вызвали краску стыда даже на медных лбах тех, которые привлекли к Нему на суд бедную грешницу, взятую в прелюбодеянии; в маккавейский праздник обновления храма Он ходил среди великолепной колоннады, известной под названием "притвора Соломонова"; во время торжеств по случаю праздника кущей золотой светильник послужил для Него поводом произнести знаменитую беседу, начинающуюся словами: Я свет миру, а торжественный обряд черпания воды в золотой умывальник из пруда Силоамского вызвал Его на сравнение Себя с живой водой. Одним словом, многие часы Его жизни и деятельности были связаны с Иерусалимским храмом. Он пользовался им для Своих целей, но никогда не увлекался внешним блеском этого здания. Красою храма Он считал только искренность его богомольцев, и ни золото, ни мрамор, ни блестящие краски, ни искусная резьба на кедроэом дереве, ни тонкая отделка скульптурных изображений и никакие драгоценные камни не могли для Него сделать вертеп разбойников домом молитвы. Храм уже был запятнан торгашеством и преступлениями иудейских священников. Вот почему в ответ на восторженное удивление учеников Господь произнес кратко и почти сурово: видишь сии великие здания? всё это будет разрушено, так что не останется здесь камня на камне.
Это был грозный, окончательный приговор, исполнившийся с ужасающей точностью. От действительного храма, какой видел Христос и в котором учил Он, теперь остались лишь стены большой платформы да обломки ''хела", или средостения, с сохранившеюся надписью, которая под страхом смерти запрещала вход язычникам и которую Господь, наверное, неоднократно читал Своими собственными очами.
Скорбно и безмолвно, с печальными мыслями в сердце небольшая группа отошла от священного здания, стоявшего как олицетворение еврейской истории со дней Соломона. Они перешли через долину Кедронскую и пошли по крутой тропинке, которая ведет через гору Елеонскую к Вифании. На вершине горы путники остановились, и Иисус Христос сел, чтобы отдохнуть, может быть, под зелеными ветвями великолепных кедровых деревьев, украшавших тогда гору. Тут все служило для возбуждения высоких мыслей. Далеко внизу находился святой город, давно сделавшийся прелюбодейным, и теперь, в последний день служения Спасителя, не узнавший времени своего посещения. На противоположной стороне широкое плато увенчивалось мраморными колоннадами и блестящими крышами храма. Обратившись к востоку, Господь мог видеть бедные, обнаженные горы пустыни Иудейской до пурпуровой линии Моавских гор, сияющих в солнечном закате подобно цепи драгоценных камней. В глубоких высохших ложбинах, точно пятна темного кобальта, виднелись таинственные воды Соленого озера. Таким образом, когда Господь смотрел с вершины горы, со всех сторон были видны знамения гнева Божия и греха человека. На одной стороне было мрачное озеро, страшные и смолистые воды которого были постоянным свидетельством лишения Божия за чувственный грех; у ног Спасителя был преступный город, проливший кровь стольких пророков и осужденный за свою страшную злобу на еще более тяжкое возмездие.
Смотря на этот город, апостолы невольно припоминали только что сказанные слова Господа о его печальной судьбе. Они не могли отделаться от тягостного впечатления, вызванного этими словами, и невольная тревога выразилась в вопросе Его любимых учеников: скажи нам, когда это будет, и какой признак, когда всё вне должно совершиться?
Это "когда" осталось без ответа до настоящего времени. Когда Спасителю предлагали сторонний, неуместный вопрос, Он не порицал любопытства вопрошавших, но, не отвечая прямо на вопрос и тем давая понять его неуместность, Он заменял ответ каким-нибудь великим нравственным наставлением, имеющим с ним связь. Сообразно с этим вопрос, предложенный апостолами, вызвал большую эсхатологическую речь, или рассуждение о последних днях, где даны были четыре нравственных правила: "берегитесь", "бодрствуйте", "терпите" и "молитесь".
В этой ответной речи Господа можно различать ясно две главные темы: одна — о ближайшей судьбе Иерусалима и Иудеи, другая — о последней кончине мира. Иногда эти пророчества сливаются, так что в некоторых местах трудно бывает решить, о чем, собственно, идет речь. Но как бы то ни было, следя за дальнейшей историей Иерусалима, мы видим, что события, о которых Господь говорит то прямо, то намеками, с необычайной точностью подтвердили эти пророчества.
Посмотрим, как исполнились эти пророчества, прежде всего, на ближайшей судьбе Иерусалима и Иерусалимского храма.
Храм был вполне закончен в 64 году от Рождества Христова, и богослужение в нем сделалось еще более пышным вследствие данного Иродом Агриппой позволения левитам и певцам носить белые одежды. Но это было непродолжительное торжество. 10 августа 70 года, то есть не более чем через шесть лет, храм со всем своим блеском, делавшим его в глазах раввинов "радостью всей земли", разрушен был до основания. Он превращен был в пепел пламенам, которое иногда почти погасало от потоков крови его избиваемых защитников.
Еще задолго до разрушения храма целый ряд необыкновенных явлений предвещал грозную катастрофу. Комета, наподобие огненного меча, в течение года висела над Иерусалимом. В праздник Пасхи внезапно какой-то сверхъестественный свет наполнил храм в полуночное время. Тяжелые двери храма, которые обыкновенно отворяли двадцать человек, вдруг открылись сами собой, и слышны были громкие таинственные голоса: "Уйдем отсюда!" В городе во время солнечного заката с ужасом видели каких-то воинов, сражавшихся на небе, и как будто стены города были окружаемы колесницами и огненными конями, нападавшими друг на друга в яростной битве. В течение нескольких лет по городу разносился голос некоего Иисуса, сына Анании, который, несмотря на все побои, достававшиеся ему от иудеев и римлян, постоянно кричал по улицам: "Горе, горе Иерусалиму!" Впервые этот крик раздался в храме. Полусумасшедший еврей то и дело восклицал: "Голос от востока! Голос от запада! Голос от чей тырех ветров! Голос против Иерусалима и храма! Голос против жениха и невесты! Голос против всего народа!" После этого он не говорил больше ни с кем, а только" постоянно повторял глухим замогильным голосом: 'Торе, Горе Иерусалиму!" — и это продолжалось до самой осады, когда воскликнув: "Горе, горе и мне!" — он упал, убитый камнем, пущенным из римской баллисты.
В 66 году началась Иудейская война. Выведенные из терпения притеснениями и несправедливостями римских прокураторов, иудеи подняли восстание против римского гнета. Самая фанатичная партия иудейских националистов, так называемые зилоты, овладели крепостью Масадой, избили римский гарнизон и первые подали сигнал к Открытому мятежу. К ним присоединился Манаим, сын Иуды Галилейского, осадил Иродов дворец, бывший в то время Преторией прокуратора, и умертвил первосвященника и его брата, которые спрятались там. Восстание быстро разгоралось, поскольку префект Цестий, командовавший римскими войсками, оказался неспособным полководцем и действовал чрезвычайно нерешительно, с необычайной медлительностью. Вследствие этого он терпел поражение за поражением и наконец его поход против восставших иудеев закончился полным разгромом. Тогда римский император Нерон, встревоженный этими событиями, для подавления опасного возмущения отправил одного из лучших своих полководцев — Веспасиана. Дела приняли другой оборот. Карательная экспедиция Веспасиана началась усмирением Галилеи. Защита Галилеи, осада Иотапаты, Тарихеи, Гамалы и других городов, ужасные битвы и побоища, сделавшие Геннисаретское озеро багровым от крови и наводнившие улицы городов целыми потоками крови, — все это картинно описано иудейским историком Иосифом Флавием, лично принимавшим участие во всех этих событиях.
Покорив Галилею и Пирею, Веспасиан повел наступление на Иудею, и в первых же битвах многие тысячи иудеев были избиты. Иордан и Мертвое море были переполнены трупами убитых. В 69 году Веспасиан был избран императором и немедленно отправился в Рим, оставив в Палестине своего храброго сына Тита для довершения завоевания Иудеи.
Между тем в Иерусалиме происходили страшные беспорядки. Злополучный город раздираем был борьбой партий зилотов, идумеян, сикарйев и всевозможных ожесточенных фанатиков. Народ постоянно видел перед собой сцены невообразимого ужаса и богохульства. Трупы валялись непогребенными на улицах. Самый храм постоянно осквернялся побоищами и кровопролитиями. Первосвященник Анания был умерщвлен, и все законы Божий и человеческие дерзко нарушались. Три главные партии с ожесточением боролись между собою за обладание городом. Во-первых, в Иерусалим успел проникнуть некий Иоанн Гисхальский, прославившийся в качестве неустрашимого вождя при защите Галилеи и образовавший свою фанатичную партию. Его соперником выступил партизанский военачальник Симон-бар-Гиора, а вскоре затем явился и третий претендент, некто Елеазар, отделившийся от Иоанна и укрепившийся во внутреннем храме. Во время этих междоусобиц многие улицы города били сожжены и большие запасы провизии безумно или нечаянно уничтожены. А между тем город был переполнен богомольцами по случаю праздника Пасхи, когда в 70 году Тит начал осаду Иерусалима. Только небольшая горсточка христиан, предупрежденная Спасителем, видя признаки надвигающейся катастрофы, успела уйти в городок Пеллу, расположенный в горах восточной пустыни, где и пробыла все время осады.
Трудно описать все yжасы осады, все, что делалось в несчастном городе, над которым как будто повисло Божие проклятие.
Несмотря на свои междоусобные распри, иудеи отбивали приступы римлян с яростной стремительностью и неукротимой храбростью, и с обеих сторон совершались геройские поступки. Но судьба города уже была предрешена. Когда Тит овладел внешнею стеною, иудеи, устрашенные огромными катапультами, баллистами и подвижными башнями римлян, удалились за внутреннюю стену, но внутреннюю стену можно было отстаивать только с трудом и большой опасностью. Скоро была взята и она, и римляне осадили башню Антония.
Многие иудеи, прихватив бывшие при них деньги, бежали из города, но только затем, чтобы попасть в руки подстерегавших их разбойников, которые обирали их догола. В городе наступил страшный голод. Дома разрушали и грабили. Богачей предавали смерти на основании ложных обвинений, которыми пользовались как предлогом для грабежа. Богатые женщины высших классов, как, например, дочь бргача Ниндимона, получившая некогда громадное приданое, миллион золотых динариев, теперь бродили по улицам, выбирая зерна из помета для своего пропитания. Друзья ожесточенно дрались друг с другом за траву, за крапиву и за остатки, истощившихся припасов. По улицам бегали окровавленные зилоты с разинутыми от голода ртами, спотыкаясь и трясясь «подобно бешеным собакам», как говорит Флавий. Граждан подвергали пыткам с целью вынудить у них признание, где спрятана пища. Детей безжалостно убивали головой об стену и пожирали еще не остывшие трупы. Людоедство развивалось в ужасающих размерах. Даже матери резали и поеддли своих малюток. Воины иудейские были так ослаблены; голодом, что почти не имели сил сражаться и с трудом пробирались к стенам по грудам гниющих трупов. Тела убитых валялись повсюду; их перестали погребать, и долины были завалены трупами. Даже суровый Тит при взятии города не мог удержаться от слез при виде этих ужасных сцен гибели и разрушения. Таких ужасов не слыхано было от начала мира.
Башня Антония была наконец взята и разрушена, и римляне пошли приступом на храм, причем Иоанн Гисхальский, ободряя своих фанатиков обещанием, что дом Божий и город будут спасены чудом, презрительно отверг делавшиеся ему Титом предложения сдаться на сравнительно снисходительных условиях. После этого взят был и внешний двор храма, и пристройки его сожжены. Тит искренно желал спасти храм как великолепное украшение для Римской империи, но один из его воинов в пылу сражения бросил головню в окно, и все здание вскоре было объято пламенем. Напрасно Тит всячески побуждал солдат постараться потушить огонь, — пожар разгорелся, и скоро храм представлял собой громадный пылающий костер. Иудеи сражались с безумною яростью и отчаянием. По мраморному полу храма текли потоки крови, шипя в пламени и местами заливая огонь. Последние оставшиеся в живых священники, собравшиеся на верхней площадке храма, с воплем отчаяния бросили к небу, возвращая Иегове, ключи храма, которых они оказались недостойны, и сами ринулись в пламя.
Так погиб великолепный Иерусалимский храм, которым с заслуженной гордостью любовались апостолы; погиб во исполнение пророчества Спасителя, и не осталось от него камня на камня.
Но ужасы осады этим еще не кончились. Нижний город был взят, ограблен и предан огню и мечу. Затем пал и верхний город. Пленных было так много, что массы иудеев были проданы в рабство за гроши; многие были отпущены, потому что не было на них покупателей; тысячи были распяты — не хватало крестов. Дома были завалены грудами мертвых тел; подземные подвалы переполнены беглецами, искавшими там убежища. Вожди восстания были взяты вместе со всеми самыми красивыми мальчиками, предназначенными украшать собой триумф победителя в Риме. Другие отправлены были на египетские рудники. Тысяча двести человек умерли в один день — частью от недостатка пищи, частью потому, что сами отказывались принимать ее. Во время войны две тысячи семьсот человек были взяты в плен, всего погибло около миллиона иудеев. Множество пленников были брошены диким зверям в римских амфитеатрах или вынуждены были зарубить друг друга в гладиаторских битвах. Когда Иерусалим пал, Иудея сделалась римской провинцией. Некоторые крепости еще держались, дольше всех — Иродиал, Махер и Масада, которые иудеи защищали с отчаянной храбростью. Падение Масады было невыразимо трагическим. Когда защита ее сделалась наконец невозможной, сикарии, составлявшие ее гарнизон, собственноручно избили своих жен и детей и затем пали на мечи друг друга, и последний из оставшихся в живых сам вонзил себе меч ц сердце. Римские воины, ворвавшиеся в крепость, нашли в ней безмолвие смерти, а на земле лежали горы трупов. Падением Масады (в апреле 73 года) закончилась Иудейская война.
Так совершился страшный суд Божий, заслуженно постигший народ, который своими беззакониями, жестоковыйностью и ложью, закончившимися страшным преступлением богоубийства, только позорил заключенный с ним Богом завет. Страшно было чувствовать то, что чувствовали некоторые пережившие это разрушение очевидцы его, именно, что падение города заслужено было поколением людей, бывших причиной его несчастий, и что ни один город не терпел никогда таких бедствий и ни один век со времени сотворения мира не производил поколений более порочных, чем те, которые были в Иерусалиме. Даже язычники признавали перст Божий в страшной судьбе, постигшей Иудею. Когда Тит вслед за своими победоносными воинами вошел в, город и увидел его непреступные твердыни, заваленные горами мертвых тел, он поднял к небу руки в священном ужасе и клялся, что не своею силою он победил, но что он был лишь орудием небесного гнева, и отказался от предложенного ему почетного титула «Иудейского».
Какие выводы мы можем сделать из сказанного?
Несомненно, что в ужасной катастрофе, постигшей Иудею, мы не можем не видеть правосудия Божия, грозного наказания порочного народа, лишения за грех. Но несомненно также, что и на судьбу каждого народа действуют те же законы Божией правды, и если мы порой видим нечестивое общество, развращенный народ, пользующийся сравнительным спокойствием и не испытывающий на себе немедленных и непосредственных ударов гнева Божия, то это вовсе не значит, что он изъят из действия законов правосудия; в этом проявляется лишь долготерпение Божие, ибо Господь… долготерпит нас, не желая, чтобы кто погиб, но чтобы все пришли к покаянию (2 Пет. III, 9).
Надо ли говорить о том, что этот урок наказания целого народа за его грех, за его порочность и распущенность постоянно должен быть перед нашими глазами, чтобы и нам не потерпеть того же. Необходимо помнить, что меч правосудия Божия всегда висит над нами и может опуститься на нашу голову в любой момент, как только мера беззаконий наших исполнится; и если гром небесного гнева грянет над нашей страной и над нашим народом, то мы должны знать; что ответственность за это лежит на каждом из нас, поскольку в той массе зла, которая вызовет катастрофу, есть и наши личные грехи. Поэтому не счеты сводить друг с другом должны мы в упреках и взаимных обвинениях, а искать спасения в покаянии и сокрушении о грехах, дабы отвратить гнев Божий, на ны движимый.
От печальной судьбы Израиля всегда полезно перенести взор на самих себя и спросить: «А мы в каком положении? Не грозит ли и нам такая же судьба?»
Если же некоторые из ветвей отломились, — говорит апостол Павел, разумея под ветвями иудеев, — а ты, дикая маслина, привился на место их и стал общником корня и сока маслины, то не превозносись перед ветвями… Скажешь: «ветви отломились, чтобы мне привиться». Хорошо. Они отломились неверием, а ты держишься верою: не гордись, но бойся. Ибо если Бог не пощадил природных ветвей, то смотри, пощадит ли и тебя. Итак видишь благость и строгость Божию: строгость к отпадшим, а благость к тебе, если пребудешь в благости Божией; иначе и ты будешь отсечен (Рим. XI, 17–22).
Праздник Сретения Господня прошел в Маркопуло (Аттика, ИПЦ Греции) в одноименном храме. Возглавил праздничные богослужения Митрополит Хризостом Аттикийский и Беотийский, ему помогало духовенство местной митрополии.
Во время вечерней службы, после чина благословения хлебов, состоялся большой крестный ход с иконой Праздника, в сопровождении филармонического оркестра муниципалитета, с участием молодых девушек, одетых в национальные костюмы, и представителей местных органов власти и парламента Греции.
В сам день Праздника была отслужена Божественная литургия. В храме было много народу. Митрополит Хризостом произнес праздничную проповедь, в которой подчеркнул, что, среди прочего, нам необходимо приобрести добрые качества, присущие св. Симеону Богоприимцу, такие как терпение, покорность и справедливость. Также владыка сообщил об анти-христианских и быстрых изменениях, происходящих в Греции.
Подвизающимся в иноческой жизни и утвержденным в вере Божией, возлюбленным и желаннейшим братьям Афанасий желает о Господе радоваться.
Благодарю Господа, давшего вам уверовать в Него, чтобы и вам иметь со святыми вечную жизнь. Но поелику некие, мудрствующие по-ариански, ходят по монастырям не для иного чего, но для того единственно, чтобы, пришедши к вам как бы от нас, обольщать простодушных; иные же, утверждающие о себе, что не мудрствуют по-ариански, ходят однако же с арианами и молятся вместе с ними, то по необходимости, убеждаемый некоторыми искренними братьями, принял я на себя труд написать к вам, чтобы вы, здраво и нелестно храня благочестивую веру, совершаемую в вас благодатью Божьею, не подавали братьям повода к соблазну. Ибо когда иные увидят, что вы, о Христе верные, сходитесь и имеете общение с арианами, тогда, без сомнения, предположив, что не заключается в сем важности, впадут в тину злочестия. Поэтому, чтобы не было сего, благоволите, возлюбленные, уклоняться от тех, которые явно мудрствуют нечестиво, и остерегаться тех, которые думают о себе, что не по-ариански они мудрствуют, имеют же общение с нечестивыми. Всего же более надлежит нам избегать общения с теми, одинакового мудрствования с которыми уклоняемся. А если кто показывает вид, что исповедует правую веру, оказывается же имеющим общение с арианами, то увещевайте такового – отстать от подобного навыка; и если даст обещание, имейте его как брата, если же упорно пребывает в своем, отриньте его от себя. Так поступая, соблюдете вы чистую веру; а они, смотря на вас, получат от сего пользу, убоявшись, чтобы не признали их нечестивыми и мудрствующими по-ариански.
На нашей Синодальной странице в разделе "Библиотека" размещено Последование Часов и Обедницы для чтения мирянами на приходах, где нет священника. Последование составлено по Миссионерским листкам Епископа Александра (Милеанта) с некоторыми дополнениями и исправлениями, и предназначено для скачивания и пользования.
Епископ Сан-Паулский Григорий, управляющий Сиракузской епархией, с 4 по 5 февраля посетил Благовещенский приход в Либерти, Теннесси, США, который окормлялся ранее протоиереем Григорием Вильямс.
Annunciation Parish Liberty Tennessee
Of the recent schism Bishop Gregory said, "We should not be tempted to take the wrong path. We do not condemn anyone or judge anyone. We should pray for everyone."
О недавнем расколе епископ Григорий сказал: "Мы не должны поддаваться искушению пойти по неправильному пути. Мы не судим кого-либо. Мы должны молиться за всех".
Постановление № 362 от 7/20 ноября 1920 г. было принято соединенным присутствием Священного Синода и Высшего Церковного Совета под председательством Святейшего Патриарха Тихона, т. е. Высшим Церковным Управлением Русской Церкви. Авторитетность Постановления была и остается — высочайшей.
Пусть кто-либо не подумает, что тема о Церкви праздная, не заслуживающая внимания рядового мирянина. Неправильно предоставлять этот вопрос одним только богословам да архиереям. Грешно прикрываться пословицей, что “моя хата с краю и я ничего не знаю”. Эта тема должна живо интересовать всех русских, кто в Бога верует и считает себя православным.
Вопрос о Церкви очень важный, особенно при наличии расколов и юрисдикционных распрей. Ведь учение о Церкви есть основной догмат святого Православия, неотменное правило веры православной. Девятый член Символа веры читается так: “Верую… во единую Святую, Соборную и Апостольскую Церковь.” Этот символ составлен на Первом и Втором Вселенских Соборах и Называется Никео-Цареградским. Он включён в состав нашего Богослужения и торжественно воспевается за каждой Божественной литургией, а также читается на других церковных службах. Символ веры – душа Православной Церкви, основание её веры. Шестой Вселенский Собор предаёт анафеме каждого, кто изменит его. Поэтому Православная Церковь уже более 1500 лет тщательно оберегает его, как зеницу ока, как величайшую святыню, не допуская ни малейшего изменения или повреждения. Многие наилучшие сыны Церкви тяжело боролись за этот Символ веры и отдавали жизнь свою за него. Они знали, что без Никео-Цареградского Символа веры нет Православия, малейшее нарушение его есть ересь.
Наше общество интересуется ещё более или менее вопросами веры в Бога вообще, хранит веру во Христа Спасителя, соблюдает установления, таинства и обряды церковные, но к вопросу о Церкви равнодушно. Сильнее это заметно среди образованных классов, включая иногда и духовенство, даже некоторых архиереев. Среди них вопрос Церкви, т. е. о важности этого догмата, о спасительности его для каждого из нас, в особенности теперь, когда угроза нависла над нами со всех сторон, никем не принимается близко к сердцу.
Когда в Русском зарубежье пошли церковные расколы и образовались так называемые юрисдикции, то все стали изощряться в пустословной защите той или иной юрисдикции, но серьёзной трактовки вопроса о Церкви не было. Живо заспорили об юрисдикциях не только архиереи, которые непосредственно в них были заинтересованы, но даже и миряне с титулами и без оных. Не умели даже правильно перекреститься, но с жаром и ожесточением заговорили о церковных расколах, доказывая какой архиерей прав, а какой виноват. Этот спор в сущности подливал масло в таинственную машину, которая дробила на части единство Русской Зарубежной Церкви, ослабляя её силу и жизнедеятельность. Вместо того, чтобы использовать все творческие силы для блага Церкви, для углубления знания о ней, для развития церковной благотворительности среди эмигрантской бедноты, способные люди теряли время и энергию на пустые юрисдикционные споры. Последствия этого спора получались плохие: многие уходили из Церкви, друзья рассорились, семьи раскололись. Выиграли на этом враги Православия, пожиная плоды посеянных ими семян церковной смуты.
Посмотрите, что сделали с Русской Церковью за последние 40 лет! – Разорвали её на мелкие части. Это раздирание началось ещё на Родине, а успешно закончилось в эмиграции. В начале создали раскол украинские сепаратисты по политическим мотивам, а вслед за ними пошли сами русские, образовав обновленчество, живоцерковничество и всякие юрисдикции. В эмиграции процесс разложения пошёл дальше. Украинцы перессорились между собой и разделились на партии, а каждая партия объявила свою церковную автокефалию. Ныне таких автокефалий у них существует уже шесть, а именно: УАПЦ митрополита Илариона Огнейко, УАПЦ архиепископа Григория Огийчука, УАПЦ митрополита Никанора Абрамовича, УАПЦ митрополита Ивана Теодоровича, УАПЦ архиепископа Игоря Губы и УАПЦ архиепископа Богдана Шпильки (карпаторосса). Первые пять автокефалий состоят преимущественно из сынов Русской Православной Церкви по рождению и воспитанию.
Плохие примеры всегда заразительны. Украинские самочинные автокефалии пришлись по вкусу белорусским националистам, которые объявили свою автокефалию при помощи украинских архиереев и католиков, поставив во главе украинского архиепископа Сергея Охотенко. Другая часть белорусов ушла под омофор Константинопольского Патриарха, надеясь получить от него автокефалию для Белорусской Православной Церкви. Независимо от украинских и белорусских сепаратистов русские национальные круги в эмиграции не устояли в своём церковном единстве и раскололись на четыре юрисдикции, известные под названием: Русская Зарубежная Церковь, Северо-Американская Митрополия, Западно-Европейский Экзархат Вселенского Патриарха и Московская Патриархия. Между этими юрисдикциями нет ни молитвенного общения, ни дружественных отношений: одна другую исключает, одна другую не признаёт.
Что же получается от всех этих расколов, юрисдикций, автокефалий и прочих церковных образований? Результаты очень печальные для Православия. Возьмём пример. После коммунистического переворота в России эмигрировало заграницу более 135000 белых русских воинов и гражданских лиц. Принимая во внимание натуральный прирост, за 40 лет существования эмиграции, число это должно было утроиться, т. е. увеличиться до 405000 человек. Смертность здесь учтена. Однако действительное положение этого вопроса показывает не увеличение, а катастрофическое уменьшение указанных цифр. Если бы не прилив полумиллионной массы новой российской эмиграции во вторую Мировую войну, то от старой эмиграции осталось бы совершенно ничтожное число: старики умерли, а молодые денационализировались, став французами, англичанами, итальянцами и прочими, в зависимости от того, к какой стране они приросли корнями. Россия и русский народ стали для них уже чужими названиями. Вместе с русскостью они потеряли и веру своих родителей, своих предков – веру православную, сделавшись в религиозном отношении просто никто: оторвались от земли, а неба не достали.
Нет правила без исключений. Честь и слава тем молодым русским людям, которые остались русскими и православными, несмотря на их не русское воспитание и образование. И мы думаем, что таких есть много, но в данном случае у нас идёт речь о большинстве, уже потерянном для русскости и Православия. По-видимому, такая же доля ждёт и новую или вторую эмиграцию в её грядущем поколении. Зловещие признаки этого уже есть во всех странах русского рассеяния. Печально то, что процессы денационализации и отхода от Православия происходят при попустительстве родителей и при равнодушии духовенства и разных общественных организаций эмигрантов, которые много бесплодного говорят о политике, а о молодом своём поколении с национальной точки зрения не заботятся, делая вид, что это их не касается. Не проявляют интереса и к судьбе родной Церкви заграницей, к которой принадлежат искренним исповеданием Православия или только формальным к ней отношением. Много жертвуют денег и даже некоторые труды на построение своих храмов на чужбине, но не болеют вопросом, кто будет молиться в них, когда молодое поколение растёт вне Церкви. Созидая вещественные храмы нужно заботиться также и о невещественных храмах, – о душах детей, о воспитании их в любви и преданности родной Православной Церкви. Если дети, став взрослыми, сохранят Православие, то останутся и русскими. Хорошие примеры родителей и взрослых благотворно влияют на детей. Но нужно эти примеры дать. Об этом мало заботятся. У нерелигиозных родителей вырастают нерелигиозные дети. В редких случаях бывает наоборот. Трудно требовать от детей ежедневной молитвы или знания наизусть молитв, когда родители их сами не знают и никогда дома Богу не молятся, а если некоторые идут в церковь, то без своих детей.
Перед каждым из нас должен стоять всегда вопрос о Церкви, особенно при наличии церковных разделений и юрисдикций. Было бы большим заблуждением утешать себя тем, что довольно, мол, веровать во Христа Спасителя, ходить в церковь, причащаться, а не всё ли равно в какой? Вера везде одна, службы одни, учение в общем одно: зачем эти деления? Если же они появились, то это дело архиереев, митрополитов и священников, а нас, мирян, это не касается. Но так рассуждать может только церковно-безграмотный человек, который не знает учения Церкви и знать его не может. Во всяком случае такое его рассуждение ошибочно и неумно. Церковное разделение есть раскол и повреждённое Православие, а мы должны исповедовать чистое Православие и принадлежать к единой Святой, Соборной и Апостольской Церкви, как сказано в Символе Православной веры. Русская Православная Зарубежная Церковь есть часть этой Церкви. Церковные разделения заграницей существуют по вине и при активной поддержке усердных не по разуму мирян, которые считая себя православными, не уважают и не признают священных канонов, без коих нет Православия и Церкви. Личная симпатия к своему батюшке ставится выше священных канонов Церкви. Есть и такие, которым разделения и разные юрисдикции в церковной жизни просто нравятся, и они их сознательно поддерживают.
С православно-религиозной точки зрения раскол в Церкви есть величайший грех. Святой священномученик Киприан Карфагенский, святой Иоанн Златоуст и святой Оптат Мелевитский говорят, что, “раскольник аще будет замучен за Христа и прольёт свою кровь, то и кровь его не омоет сего греха.” Но от мирян трудно требовать большой ответственности за церковные разделения, если сами духовные лица несерьёзно относятся к этому вопросу. Например, одного парижского протоиерея спросили в шутливой форме: “Ну вот, Вас сначала запретила Московская Патриархия, потом митрополит Антоний, теперь Вы подчинились грекам. А что, если запретит Вас и Константинопольский Патриарх?” – Протоиерей, не задумываясь, шутливо ответил: “Э.. ! Одним запрещением больше, одним меньше: не всё ли равно?” А в интимной беседе с другим епископом, протоиерей сказал: “Конечно, мы сознаём, что канонически не правы. Но что же делать, если паства наша не в состоянии идти за нами? Нужно приспосабливаться к ней.” Этот протоиерей хотя бы сознавал свою неправоту, а ведь другие и этого не делали, но наоборот, старались оправдать канонические расколы в Церкви. В этом и лежит трагизм положения. Следует признать, что основная причина церковных расколов и беззаконий в церковной жизни была и есть нецерковность большой части духовенства и интеллигентных мирян. Вместо церковности, т. е. подчинения Церкви и ее канонам, руководителями обладало сильное желание управлять ею, каждый подчинялся собственному уму, обычному мирскому рационализму, а этот путь всегда был источником ересей и расколов. Вот этот недостаток современного общества: отсутствие интереса к Церкви, не в смысле посещения Богослужений, а в смысле не желания изучить её сущность, её канонический и догматический устрой.
Нецерковность приучает смотреть на Церковь, как на обычное мирское общество, которое можно организовать по своему усмотрению, приспосабливаясь к местным условиям и данной обстановке. Такие взгляды приносят большой вред Церкви. В частном разговоре каждый русский назовёт себя непременно православным. И такое заявление весьма похвально, ибо оно свидетельствует о принадлежности его к Православной Русской Церкви. Таковыми считают себя также и все русские других юрисдикций. По учению Слова Божия, единство веры и Церкви должно объединять всех в союзе мира и любви. Святой Апостол Павел говорит о взаимоотношениях членов единой Церкви следующее: “Ибо как тело одно, но имеет многие члены, и все члены одного тела, составляют одно тело, так и Христос.” Замечательно здесь то, что Апостол прямо называет Церковь Христом, т. е. Он Сам живёт в ней; она есть Его вместилище, или тело. Какая же должна была бы быть любовь, единство, близость между членами единого тела Христова!
“Посему, страдает ли один член, страдают с ним все члены; славится ли один член, с ним радуются все члены. И вы – тело Христово, а порознь – члены”
Боже, Боже, как мы все далеки от этого! Вместо заповеданного Апостолом единства во Христе, свирепствует вражда, ссора, разлад. Мы все хотим больше и больше обособляться, отделяться, раскалываться, враждовать до ненависти. И увы, “не болеем,” “не страдаем” этим, а даже хвалимся своею “самостоятельностью.” Хвалимся болезнью разложения.
Попробуйте достигнуть единения на церковной почве среди наших соотечественников в Эмиграции! Это окажется несбыточная мечта, неосуществимая идея. А причина сему – нецерковность общества, никто не болеет вопросом о Церкви родной. Православная Зарубежная Церковь переживает два серьёзных кризиса: один – юрисдикционный раскол, а второй – нехватка хорошего духовенства. Первый кризис породил второй. Когда создавали юрисдикционные расколы, то пошла гонка за духовенством. Образовались параллельные церковные общины разной юрисдикции в одном городе без всякой надобности. В связи с этим увеличилась потребность в священниках, потому что там, где был один, стало их два или три. Епископы разных юрисдикций рукополагали побольше священников, чтобы увеличить этим число своих приходов. С богословским образованием и пастырской подготовкой кандидатов не было. Поэтому посвящали кого попало. Священники, нарушившие церковную дисциплину и ведущие себя зазорно, убегали от наказания к епископу другой юрисдикции, который давал за это награду. Создавался хаос в церковной жизни, появилась анархия. Не отставали от этого и миряне, которые своей поддержкой провинившихся батюшек углубляли церковные расколы и увеличивали вражду.
В пылу юрисдикционных и других споров забыли Христа и Его Церковь, которая есть единая Святая, Соборная и Апостольская. Юрисдикционные распри остаются без перемен, но кризис с духовенством углубляется. Во всём русском зарубежье увеличивается нужда в духовенстве. Хороших кандидатов нет, и епископы в тревоге за судьбу приходов. Для подготовки кандидатов в священнический сан нужны духовные семинарии или пастырские курсы, но без денег это немыслимо осуществить. Церковные кассы бедны, а прихожане в этом деле не помогут. У одних нет сознания для этого, у других нет желания помочь. Но образованных и подготовленных батюшек все требуют. Да и Церковь нуждается в хороших, стойких и идейных пастырях. Плохие священники дело Божие разрушают, а хорошие создают.
Наша Аргентинская епархия не испытывает ещё крайней нужды в духовенстве. Благодарение Богу за это. Но у нас есть несколько протоиереев уже преклонного возраста. Для нашей Церкви будет большой трагедией, когда эти почтеннейшие старцы свалятся с ног и не смогут продолжать своего пастырского служения. Кем мы их тогда заменим? Смены у нас никакой нет. Новых кандидатов в священники не находится. Православные в некоторых парагвайских колониях уже не имеют священников и остаются без духовной опеки. Эта опасность угрожает нам в Аргентине. Прихожане бывают иногда слишком требовательны по отношению к своим батюшкам, но материально их не обеспечивают. Самое ничтожное вознаграждение получает наш священник. Он полуголодный и ничего не имеет. Простой рабочий получает в день 200 пезо (~ 4000 в месяц), а наш священник имеет в месяц около 800. Материальная необеспеченность удерживает подходящих кандидатов от принятия священнического сана. Просто идейно служить Церкви, Богу и людям они не решаются. Наше церковное положение грозное и его скрывать не следует. Мы говорим обо всём этом, чтобы вызвать интерес к Церкви и её судьбе в эмиграции. Мы хотим показать, как важно заболеть вопросом о Церкви. Нужно понять, что Церковь имеет свои очень важные проблемы, о которых не думают наши прихожане, посещающие храмы, но и умеющие слишком много грешить языком в осуждение своих духовных пастырей. Будущее нашей Православной Зарубежной Церкви зависит от ревности духовенства и благочестивых мирян, иначе оскудеет вера Православная.
Изобретателен на зло духовный князь зла и искусен сразу же в начале, отчаянием и маловерием, ниспровергнуть тех людей, которые уже вложили в душу основания добродетели; силен же равным образом и на полпути напасть беспечностью и нерадением, на тех, которые уже воздвигли стены дома добродетели; но даже и самого того, кто уже поставил и самую кровлю добрых дел (дома своей добродетели), силен он низвергнуть, путем гордости и безрассудства. Но мужайтесь! Не приходите в ужас! Потому что, тот, кто бдителен, более искусен в удержании добра. И добродетель обладает гораздо большей силой в парировании со злом, обогащаясь средствами свыше и споборничеством со стороны Того, Кто силен во всем и, по благости, влагает силы во всех любителей добродетели, дабы не только она пребыла незыблемой пред лицом снаряженных, разновидных и злостных ухищрений супостата, но и павших в глубину зла, пробудила и подняла, и с легкостью, путем покаяния и смирения, привела к Богу. Примером же сему является настоящая притча. Ибо и Мытарь оный, будучи мытарем и пребывая, можно сказать, в бездне зла, — вследствие единого слова, и то — краткого, стал общником добродетельно живущих, облегчается и возносится и становится выше всякой греховности и причисляется к лику праведников, будучи оправдан Самим неподкупным Судиею. Если же и Фарисей, по причине слова осуждается, то это потому, что он — и фарисей, и высокого мнения о себе, но не по истине он праведен; кроме того, не мало дерзок в словах, среди которых было не мало такого, что вызывало Бога на гнев. Почему же смирение возносит на высоту праведности, а гордость низводит на дно греховности? — Потому что, мнящий о себе высоко, и то — пред лицом Бога, справедливо бывает оставлен Богом: поскольку он и не считает, что нуждается в Его помощи. Считающий же себя за ничто, и потому взирающий на милость свыше, справедливо вызывает к себе Божие сострадание и получает от Него помощь и благодать. Ибо говорится: «Господь гордым противится, смиренным же дает благодать» (Притч. 3:34).
И являя это чрез притчу, Господь говорить: «Человека два внидоста (ориг. «взошли, поднялись») в Церковь помолиться: един фарисей, а другий мытарь» (Лк. 18:10). Желая ясно представить пользу, проистекавшую от смирения, а также и вред, проистекающий от гордости, Он разделил на две категории всех в храм приходящих, лучше же сказать — восходящих в него. Ибо таковыми являются те, которые приходят в храм Божий ради молитвы, а таково именно — свойство молитвы: она возвышает человека от земли на небо и восходя выше всего наднебесного, всякого имени и высоты и достоинства, представляет его Самому, сущему над всем, Богу. Был же и оный древний храм лежащим на холме, на возвышенности города, на вершине, где некогда во время мора в Иерусалиме, Давид, видя смертоносного Ангела, извлекшего меч на город, возшедши, учредил на том месте жертвенник Господу и принес на нем жертву Богу, и остановил мор: и это было в знак спасительного и духовного восшествия, вследствие молитвы, и благодаря ей — умилостивления; если же пожелаешь, то также и в образ сей нашей священной Церкви, воистину покоящейся на высоте, сущей неким ангельским и сверхмирным местом, где приносится бескровная и великая и воистину благоприятная Богу Жертва за умилостивление о всем мире и за уничтожение смерти и преизбыток бессмертной жизни. Посему–то Он не сказал: «человека два пришли в церковь», но сказал: — «взошли в церковь».
Но и теперь есть такие, которые, приходя в священную церковь, однако не восходят, но, правильнее будет сказать, — понижают представляющую небо Церковь; это — те, которые приходят в храм ради встречи и разговоров друг с другом, и товары выставляют и заказывают: ибо они — подобны друг другу; потому что, одни — товары, а другие слова выставляя, обмениваются друг с другом (одни — словами, другие — товарами); и как одних, некогда Господь решительно изгнал из оного храма, говоря им: «Храм Мой, храм молитвы наречется: вы же сотвористе его вертеп разбойником» (Мф. 21:3), — так и других Он отверг сим выражением, показывая, что это — не восходящие в церковь, хотя бы и ежедневно приходили.
Фарисей же и Мытарь взошли в церковь, потому что у обоих у них была одна цель: помолиться, хотя Фарисей, после того, как взошел, однако свел себя вниз по той причине, что извратил направление свое; итак, цель восхождения у обоих была тождественна, но направление (в молитвенном устроении) было взаимно–противоположное. Ибо один взошел сокрушенным и смирившимся, научившись у Псалмопевца–Пророка, что сердце сокрушенное и смиренное Бог не уничижит: поскольку и сам о себе, конечно, по опыту зная, Пророк говорит: «Смирихся, и спасе мя Господь» (Пс. 114:5). И что говорю — пророк, — когда Бог Пророков, ради нас ставший тем, что — мы, смирил Себя, почему Бог Его и превознес, как говорит Апостол (Фил. 2:8)! А фарисей взошел весьма надмеваясь и кичась и выставляя себя праведником, и то — пред лицом Бога, перед Которым вся наша праведность не больше драных рубищ; так поступал Фарисей, ибо он не послушал, говорящего: «Нечист пред Богом всяк высокосердый» (Притч. 16:5); и — «Господь гордым противится» (Притч. 3:34); и — «Горе, иже мудри в себе самих, и пред собою разумни» (Ис. 5:21).
Не только же нрав и направление, будучи различными, разделяли их, но — и самая форма молитвы: ибо и она также была двояка. Потому что молитва есть дело не только прошения, но и благодарения: так, один молящийся входит в церковь Божию, славя и благодаря Бога за те блага, который восприял от Него; а другой — вымаливает себе то, что еще не получил и в чем у него особенно недостаток в данное время; к этому же относится и прошение об отпущении грехов. Что же касается обещания Богу с нашей стороны того, что приносится Ему по благочестию, то это называется не «молитвой», а — «обетом»; и это явил тот, кто говорит: «Помолитеся и воздадите Господеви Богу нашему» (Пс. 75:12); а также вещающий: «Благо тебе еже не обещаватися, нежели обещавшуся тебе, не отдати» (Еккл. 5:4). Но обе формы, молитвы встречаются и с двойным видом опасности, предостерегающей неосмотрительных: так вера и сокрушение, при наличии отстранения от зла, делают молитву об оставлении грехов и прощении истинно достигающей своей цели; а отчаяние и огрубелость — делают ее бездейственной. Благодарение же за те блага, которые восприняты от Бога, делает благоприятным Ему смирение и отсутствие дерзости в отношении тех, которые не имеют того; а надменность в благодарении, как будто бы благодаря своему тщанию и знанию оно пришло, и осуждение тех, которые сего не имеют, — делают благодарение неугодным Богу. Недугуя и в том и в другом, Фарисей сам собою и собственными словами осуждается; ибо взойдя в храм, благодаря, а не вымаливая, он к благодарению Бога безумно и бедственно примешал надменность и осуждение. Ибо говорится: «Став сей, сице в себе моляшеся: Боже хвалу Тебе воздаю, яко несмь якоже прочии человецы, хищницы, неправедницы, прелюбодее». В том положении, которое занял Фарисей, сказывается не рабская покорность, а безрассудная гордыня, состояние противоположное состоянию того, который, по смирению, не дерзал даже глаз поднять на небо. Действительно Фарисей «в себе моляшеся», ибо он не поднялся к Богу, хотя не остался незамеченным Сидящим на Херувимах и призирающим глубины бездн. Такова была его молитва: говоря — «Благодарю Тебя», — он не прибавил, — «за то, что без всяких заслуг с моей стороны, Ты, смилостивившись, даровал мне, немощному для борьбы, свободу от ловушек лукавого; ибо большой подвиг необходим душе, удержанной западнями супостата и впавшей в сети греховности, чтобы возмочь чрез покаяние освободиться. Поэтому лучшим Промыслом относительно нас управляются дела, и часто мало или даже и совсем не заботясь, мы пребываем с Богом выше многих и великих злоключений, сострадательно облегченные Им по причине нашей немощи; и нам подобает быть благодарными за этот дар и смиренными пред лицом Даровавшего, а не надмеваться. Фарисей же — «Благодарю Тебя, — говорит, — Боже, — не за то, что я воспринял от Тебя помощь, но за то, что я не таков, как прочие люди; как будто бы по природе сам и благодаря своей силе он обладает тем качеством, что не был хищником, прелюбодеем и неправедником, если только правда — он не был таковым: ибо он не себе внимал, так что можно было бы поверить, что он — праведен, на основании того, что он сам о себе говорит, но, так выходит, что он смотрел на других, а не на себя, и всех, — о, безумие! — презирая, он считал, что единственный на свете праведник и целомудренный, это — он; «Яко несмь», говорит он, «якоже прочии человецы, хищницы, неправедницы, прелюбодее, или якоже сей мытарь». Какое безумие! — мог бы тебе кто–нибудь сказать: если, за исключением тебя, все люди грабители и обидчики, то где же тогда место для жертвы, терпящей хищничество и ущерб? Что же означает выражение «сей мытарь» и это особое упоминание о нем? Будучи одним из общего числа и вместе с прочими принадлежа к, приведенному тобою обществу, разве и он уже тем самым, так сказать, не подлежит общему осуждению? Или же ему долженствовало двойное осуждение по той причине, что он попался на твои фарисейские глаза, хотя и далеко был позади? Кроме того, в том, что он явно является мытарем, ты видишь в нем беззаконника, но откуда тебе известно, что он и прелюбодей? Разве на том основании, что он нанес неправду другим, тебе разрешается безответственно наносить неправду ему? Это — нельзя, нельзя! Но он, вот, нося в смирении души твое гордое порицание и принося Богу вместе с осуждением себя моление, справедливо получит от Него аннулирование осуждения за те неправды, которые совершил; а ты, гордо обвиняющий его и всех людей и из всех только себя оправдывающий, справедливо будешь осужден.
«Яко несмь, якоже прочии человецы, хищницы, неправедницы, прелюбодее». Эти слова показывают пренебрежение Фарисея и в отношении Бога, и в отношении всех людей. Кроме того, они свидетельствуют о ложной направленности его мировоззрения: ибо и всех людей вообще он открыто презирает, и свое воздержание от зла приписывает не Божией силе, а — своей личной. Если же он и выражает благодарность, однако сразу же сквозь это, он всех людей, за исключением себя, признает разнузданными и обидчиками и грабителями, как будто бы никого, кроме него, Бог не удостоил проявлять добродетель. Но если все люди таковы (как их изображаете Фарисей), то, следовательно, имущество Фарисея должно было подвергнуться расхищению со стороны всех людей, такого рода. Но это представляется не так; ибо он сам прибавляет, что: «Пощуся двакраты в субботу, десятину даю всего елико притяжу». Он не говорит, что отдал десятую часть того имущества, которое раньше приобрел, но говорит — «которое приобретаю», этим показывая прибавление и рост своего имущества; значит, он обладал тем, что раньше приобрел и к этому прибавлял без ущерба то, что мог; так как же тогда, все люди, кроме него, грабили и похищали?! Так зло само себя позорит и само себя предает! Так всегда к безрассудству примешивается ложь! Итак, давание десятины он привел в свидетельство избытка своей праведности: ибо как мог бы быть хищником чужого тот, кто дает десятую часть своего имущества? Пост же он приводит в показание своего воздержания: ибо пост является матерью целомудрия. Итак, пусть будет так: ты являешься целомудренным и праведным; если же желаешь, и мудрым, и благоразумным, и мужественным, и если и еще каким обладаешь добрым качеством; и если, действительно, ты обладаешь этим благодаря самому себе, а не от Бога имеешь, то к чему ложь облекаешь в образ молитвы, и восходишь в храм и за не за что приносишь свое благодарение? Если же ты обладаешь этими качествами, потому что воспринял их от Бога, то не для того ты их принял, чтобы хвалиться ими, но для того, чтобы служить в назидание другим в славу Даровавшего. Да, тебе подобало радоваться, воистину, со смирением, а также благодарить Даровавшего за те дарования, которые ты воспринял: ибо не столько ради себя, светильник воспринимает свет, сколько ради смотрящих. Говоря же о субботе, Фарисей имеет в виду не седьмой день недели, но седмицу всех дней, из которых два постясь, он надмевается, не зная, что добродетель это — дело людей, но гордость — свойство бесов; посему, так поступая, он делает добродетели бесполезными, и гордыня, сопряженная с добродетелями, сводит их на нет, даже если бы они и были истинными, а тем более — если они фальшивы.
Но довольно о Фарисее.
«Мытарь же издалеча стоя, не хотяше ни очию возвести на небо: но бияше перси своя, глаголя: Боже, милостив буди мне грешнику». Видите, какое смирение, вера и самопорицание? Видите ли, как с молитвой сего Мытаря сочеталось крайнее смирение помыслов и чувств, вместе же и — сокрушение сердца? Так, восшед в церковь, моля об отпущении своих согрешений, он привел с собою прекрасных посредников к Богу: веру, которая не постыждает, самопорицание, освобождающее от осуждения (на суде Божием), сокрушение сердца, не подлежащее уничижению, и возносящее смирение. С молитвой же прекрасно сшествовало и терпение. Ибо говорится: Мытарь тот «стоя вдали»; не сказал Христос — «став», как говорится относительно Фарисея, но говорится — «стоя», — тем самым являя стояние в течение длительного времени, также как и длительность молитвы и слов умилостивления: ибо ничего иного не прибавляя и не измышляя, он внимал только себе и Богу, повторяя вновь и вновь только это кратчайшее моление, что является наиполезнейшим видом молитвы.
Итак, стоя вдали, Мытарь не дерзал даже глаз поднять на небо. Само стояние его обозначало и терпение и покорность, и не только — жалкого раба, но и — состояние осужденного. Представляет же этим и освобожденную от грехов душу, но далекую от Бога, ибо не стяжала она еще к Нему дерзновения, приобретаемого добрыми деяниями. Ожидается же, что душа сия приблизится к Богу, так как оставила она грехи свои и имеет доброе предрасположение. И вот, стоя т. обр. вдали, Мытарь не желал даже глаз поднять на небо, являя и поведением своим и видом осуждение себя и самопорицание: ибо считал себя недостойным ни неба, ни земного храма. Посему он стоял в притворе, не дерзал даже на небо взирать, а тем более, куда больше, — поднять глаза к Богу небес. Но от сильного сокрушения, ударяя себя в грудь и представив себя достойным здесь ударов, глубоко скорбя и воссылая стенания, и свесив голову, как бы осужденный, он называл себя грешником и с верою добивался милости, говоря: «Боже, милостив буди мне грешнику». Он поступал так, потому что верил говорящему: «Рех, исповем на мя беззаконие мое Господеви: и Ты оставил еси нечестие сердца моего» (Пс. 31:5). Чем же закончилось дело? — «Сниде сей оправдан», говорит Господь, «паче онаго. Яко всяк возносяйся, смирится: смиряяй же себе, вознесется». Как диавол есть воплощенная гордыня, и гордость является его злой стихией, — почему, примешиваясь, она и одерживает верх и сводит на нет всякую человеческую добродетель, — так и (напротив) смирение пред Богом есть добродетель добрых Ангелов, и она одерживает верх над всякой человеческой греховностью, приключившейся споткнувшемуся: ибо смирение является колесницей восшествия к Богу, подобно оным облакам, которые имеют поднять вверх к, Богу тех, кто будет пребывать с Богом в нескончаемые веки, как пророчествует Апостол: «Яко восхищени будем на облацех в сретение Господне на воздусе: и тако всегда с Господем будем» (1 Сол. 4:17). Ибо смирение, соединенное с покаянием, является подобным некоему облаку: оно и источники слез из очей изводит, и выделяет достойных от недостойных, и возвышает и Богу представляет туне [3] оправданных в силу благорасположенности намерения.
Итак, Мытарь, раньше злостно присваивавший себе чужое имущество, затем оставивший порок и не оправдывавший себя, был оправдан; а Фарисей, не удерживающий себе имущества, принадлежащего другим, но сам себя выставлявшей праведником, был осужден. Но чему же, тогда, подвергнутся те, которые не удерживаются от похищения чужого имущества и пытаются, при этом, оправдать себя? — И мы не станем говорить о таковых, поскольку и Господь ничего не сказал о людях такого рода, как, возможно, о не могущих быть вразумленными словами. Бывает же, что когда мы, молясь, смиряем себя, то и мы, в равной степени, рассчитываем получить оправдание, как оный Мытарь; но дело обстоит иначе: ибо необходимо заметить, что даже после того, как Мытарь поднялся от состояния греховности, он был в лицо презираем Фарисеем, и сам он, презирая себя, осуждал, не только не противовещая Фарисею, но и вместе с ним выступая против себя. Таким образом, когда и ты, оставив греховный навык, не будешь противоречить презирающим тебя за грехи и поносящим, но вместе с ними осудишь себя, признав себя, действительно достойным сего, и в сокрушении, путем молитвы притечешь к единой милости Божией, то знай, что ты — спасен, хотя бы и был мытарем. Ибо многие называют себя грешниками и говорят так и в действительности таковы; но сердце–то испытывается бесчестием. (Что же касается того, что) хотя великий Павел далек от фарисейской надменности, однако пишет к говорящим на языках в Коринфе: «Благодарю Бога моего, паче всех вас языки глаголя» (1 Кор. 14:18), то он, говорящий в ином месте, что он — «всем попрание» (1 Кор. 4:13), пишет это для того, чтобы привести в должный порядок тех, которые кичились над теми, кто не обладал этим даром.
Итак, как Павел, хотя писал это, однако был далек от фарисейской надменности, так и, напротив, можно говорить и слова оного Мытаря и смирять себя по его примеру, и, однако, не стать оправданным, как он был оправдан: ибо мытаревым словам долженствует быть присуще также и обращение от зла, и расположение в душе, и сокрушение и выдержка его. Так и Давид показал, что тот, кто считает себя повинным пред Богом и покается, должен понести справедливое и выносимое оскорбление и бесчестие в отношении себя со стороны других. Ибо, после того, как совершил грех, он, слыша оскорбления со стороны Семея, сказал желающим отомстить за него: «Оставите его и тако да проклинает, яко Господь рече ему проклинати Давида» (2 Цар. 16:10), говоря этим, что за допущение им греха, он имеет от Бога заповедь поносить его; хотя в то время Давид боролся со страшной и великой бедой, поскольку как раз тогда Авессалом восстал против него. И, вот, с нестерпимой скорбью поневоле оставляя Иерусалим, затем убегая, он прибыл к подножью Елеонской горы, и нашел прибавление в огорчении: Семея, бросающего на него камни и нещадно проклинающего, и бесстыдно поносящего и называющего его кровопийцею и беззаконником, как бы приводя в порицание пред очи царя его тяжкое преступление, которое он совершил в отношении Вирсавии и Урии. И не раз, и не два прокляв и бросив камнями и словами более острыми, чем камни, он прекратил это делать, но — шел, говорится, царь и все люди его с ним, а Семей шел по окраине горы, со стороны его, злословя и бросая камнями с боку и обсыпая царя пылью. Царь не имел недостатка в желающих заступиться за него. Так, Авесса воевода, не будучи в силах снести это, сказал Давиду: «Почто проклинает пес умерший сей господина моего царя? Ныне пойду, и отъиму главу его» (9). Но царь удержал его и слуг своих, говоря им: «Оставите его … негли призрит Господь на смирение мое, и возвратит ми благая вместо клятвы его» (12).
То, что совершилось тогда и исполнилось на деле, это же, как явствует и чрез эту притчу о Мытаре и Фарисее, действительно всегда совершается. Так что истинно считающий себя повинным вечной муке, не перенесет ли доблестно не только бесчестие, но и — убыток и болезнь, и всякую, так сказать, превратность и бедствие? Явивший же такое терпение, будучи как бы должником и повинным, он, чрез более легкое и временное и прекращающееся осуждение, освобождается от воистину оного тяжкого и нестерпимого мучения; ибо на основании этих устремляющихся ныне бедствий, воспринимается начало получения Божественной благостыни, как бы долженствующей за терпение. Поэтому–то один из учительно наказуемых Богом, сказал: «Я снесу наказание Господне: ибо я согрешил пред Ним». Да будем и мы учительно наказуемы Богом (в нынешней жизни) с милостью, но не с гневом и яростью (в будущем веке); не будем впадать в малодушие от Божиего наказания, но, как говорит Псалмопевец, будем до конца исправлять себя, благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому подобает всякая слава, честь и поклонение, со безначальным Его Отцом и Пресвятым и Благим и Животворящим Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Хотя и того письма, которое недавно пришло к твоей благопристойности, достаточно было, чтобы успокоить горесть твоей скорби, но так как властная сила уныния весьма изнурила тебя, то я счел необходимым к первому письму присоединить и второе, чтоб ты могла воспользоваться изобильным утешением и чтоб твое здоровье на будущее время не подвергалось опасности.
Итак, сюда! Я хочу рассеять пепел твоего уныния, прибегнув к другим средствам. Хотя я и думаю, что уныние из гнойной раны и опухоли превратилось в пепел, однако даже и при таких обстоятельствах не следует пренебрегать заботой о твоем здоровье, потому что и пепел, если тщательно не сдувать его, наносит вред самому лучшему из членов, мутя прозрачность глаза и расстраивая все зрение беспечного человека. Итак, чтобы не случилось того же и здесь, уничтожим старательно и остаток зла.
Но и ты восстань и протяни нам руку, потому что как обычно случается с телами больных, — уничтожается (всякая) польза для здоровья, если врачи будут исполнять свой долг, а те не станут выполнять требуемого от них, — так обыкновенно бывает и с душой. Чтобы этого не случилось, старайся же и ты с подобающей тебе рассудительностью содействовать нам со своей стороны, чтобы таким образом польза происходила с обеих сторон.
Но, может быть, ты скажешь: я желаю, но не могу, потому что не в состоянии удалить от себя густое и мрачное облако уныния, даже и при упорной настойчивости. Это только отговорка и предлог. Я знаю благородство твоего ума, знаю крепость твоей богобоязненной души, знаю обилие рассудительности, силу любомудрия, знаю, что тебе достаточно только приказать свирепеющему морю уныния, чтобы все сделалось спокойным. А чтоб это стало для тебя более легким, окажем и мы, со своей стороны, содействие.
Как же именно будешь ты в состоянии легко сделать это? С одной стороны, обдумывая все заключающееся в первом письме (потому что многое в нем сказано нами ввиду этого предмета), с другой — делая вместе с тем и то, что я теперь приказываю.
Что же именно? Когда услышишь, что одна из Церквей пала, а другая колеблется, третья заливается свирепыми волнами, иная претерпела другие непоправимые бедствия, одна взяла волка вместо пастыря, другая — морского разбойника вместо кормчего, третья — палача вместо врача, то хотя скорби, — потому что не должно переносить этого без боли, — но скорби так, чтобы печаль не переходила должных границ. В самом деле, если и в тех делах, в которых мы сами погрешаем и в которых должны дать отчет, излишняя скорбь не необходима и не безопасна, а, напротив, даже очень пагубна и вредна, то еще более излишнее и напрасное и, сверх того, сатанинское и пагубное для души дело — малодушествовать и сокрушаться о погрешностях других.
2. И чтобы знать тебе, что излишняя скорбь действительно дело сатаны, я расскажу тебе древнюю историю.
Один коринфский муж (1 Кор. 5), причастившийся святых вод и очищенный чрез Таинство крещения, получивший участие в страшной Трапезе и сделавшийся участником всех вообще наших Таинств (а многие говорят, что он занимал даже место учителя), после этого священного введения в общение Таинств, после того как был допущен ко всем неизреченным благам и занимал в Церкви первые ступени, согрешил тягчайшим грехом. Посмотрев нечестивыми глазами на жену своего отца, он не остановился на этой бесчестной похоти, но привел свое необузданное желание даже и в действие; и то, на что он отважился, было не только блуд, но и прелюбодеяние, а лучше сказать, дело гораздо более тяжкое, чем и прелюбодеяние. Поэтому и блаженный Павел, услышав (о преступлении) и будучи не в силах дать свойственное греху и надлежащее имя, иначе показал тяжесть этого беззакония, говоря так: отнюд слышится в вас блужение, и таково блужение, яковоже ни во языцех не именуется (1 Кор. 5, 1). Не сказал: и не терпимо, но: и не именуется, желая показать крайнюю степень этого беззакония. Он предает его диаволу, отлучает от всей Церкви и не дозволяет, чтобы он с кем-либо участвовал в общей трапезе. С таковым, говорит он, не следует и есть вместе (ст. 11). Наконец, проникается духом (ревности), требуя для грешника высшей меры наказания, воспользовавшись для этого в качестве палача сатаною, чтобы через этого последнего изнурить плоть преступника.
И, однако, тот самый Павел, который отсек грешника от Церкви, не позволил ему даже участвовать с кем-нибудь в общей трапезе, повелел всем плакать за него: и вы разгордесте, говорит, и не паче плакасте, да измется от среды вас содеявый дело сие (ст. 2), — отовсюду изгонял его, как какую-нибудь заразу, закрыл для него доступ во всякий дом, предал сатане, требовал для него столь великого наказания, — этот самый Павел, когда увидел, что он поражен скорбью и раскаялся в своем грехе, и что самими делами свидетельствует об отречении (от греха), и сам так опять изменился, что тем, кому предписал вышесказанное, дал затем противоположное приказание. В самом деле, сказавши: отсеките, отвергните, плачьте, и да возьмет его диавол, — что говорит он теперь? Утвердите к нему любовь, да не како многою скорбию пожерт будет таковый, и да необидимы будем от сатаны: не неразумеваем бо умышлений его (ст. 7, 8, 11). Видишь, как неумеренная скорбь является сатанинским делом и произведением его коварства; видишь, как и спасительное лекарство он делает вредоносным вследствие неумеренности? И действительно, оно становится вредоносным и предает ему (сатане) человека, когда он впадает в неумеренность. Вот почему Павел и говорил: да необидимы будем от сатаны.
Смысл его слов таков: овца покрылась множеством струпьев, была отчуждена от стада, отлучена от Церкви, но поправилась от болезни и сделалась овцой, какой была прежде (такова сила покаяния), наконец возвратилась в наше стадо; привлечем же ее к себе всецело, примем с распростертыми руками, обхватим, обнимем, введем в единение с нами самими, потому что если бы мы не захотели сделать этого, то значило бы, что диавол обманывает нас, захватывая не своего, но того, который сделался нашим, — захватывая по причине нашей беспечности, потопляя его в результате неумеренного уныния и, наконец, делая его своей собственностью. Поэтому-то апостол и присоединил: не неразумеваем бо умышлений его, так как диавол имеет обыкновение вовлекать неосторожных в обман, даже и при посредстве того, что часто приносит пользу, если это полезное получает не должное применение.
3. Если же Павел не дозволяет предаваться излишней печали даже и ввиду допущенного греха, — и притом греха столь тяжкого, — но спешит, торопится, делает все и заботится, чтобы уничтожить бремя уныния, называя неумеренность сатанинской, говоря, что она выгодна для диавола и есть дело его злости и бесчестных его намерений, — то как же не признак крайнего безумия и сумасшествия убиваться и скорбеть из-за того, в чем согрешили другие и за что другие же должны дать отчет, убиваться и скорбеть до такой степени, чтобы привлекать в свою душу неизреченный мрак, беспокойство, смущение, тревогу и невыразимую бурю?
Если же ты опять скажешь мне то же самое, что хотя и желаю, но не имею силы, то и я опять скажу тебе то же самое, что это — только предлог и отговорка, потому что я знаю силу твоей любомудрой души. А чтобы и иным способом сделать для тебя более легкими и сопротивление этому неуместному и пагубному унынию, и победу над ним, для этого опять исполняй, что я приказываю.
Когда услышишь, что кто-либо рассказывает об этой гибели, то быстро убегай от размышлений об этом, беги к мысли о том страшном дне и размышляй о страшном седалище, о Судье неподкупном, о реках огня, протекающих перед тем седалищем и шумящих сильнейшим пламенем, об изощренных мечах, жестоких наказаниях, о мучении, не имеющем конца, мраке беспросветном, тьме кромешной, черве смертоносном, узах неразрешимых, скрежете зубов и плаче неутешном, о зрелище вселенной, лучше же — зрелище той и другой твари, высшей и низшей. И силы небесныя, говорится, подвигнутся (Мф. 24, 29), потому что, хотя они и ничего не сознают за собой и не должны давать отчета, но, созерцая судимыми весь род человеческий и бесчисленные народы, предстоят там не без страха. Столь велик тогда будет страх.
Итак, помышляй об этом и о тех обличениях, спастись от которых не будет никакой возможности. Тот Судья не нуждается ни в обвинителях, ни в свидетелях, ни в доказательствах, ни в уликах, но все, как оно было сделано, объявляет публично и перед глазами согрешивших. Тогда не будет никого, кто явился бы и спас бы от наказания, (не помогут) ни отец, ни сын, ни дочь, ни мать, ни другой какой-либо родственник, ни сосед, ни друг, ни защитник, ни деньги, ни обилие богатства, ни величие власти; все это удалено, как пыль от ног, и один только подсудимый ожидает за свои дела или оправдательного или обвинительного приговора. Тогда никто не судится за то, в чем согрешил другой, и лишь за то, в чем погрешил каждый сам.
Итак, соединивши все это, приумножив страх и противопоставив его сатанинской и душевредной печали, стань таким образом против нее в боевом строю, в котором и показавшись только, ты будешь в состоянии рассеять и уничтожить ее — легче, чем паутину. В самом деле, печаль эта, кроме того, что суетна и бесполезна, еще и очень гибельна и вредна: а этот страх и необходим, и выгоден, и полезен, и соединен с большой прибылью.
Но я, впрочем, незаметно увлекся полетом слова и предложил неподходящее к тебе увещание. Ведь это для меня и для тех, которые, подобно мне, погружены во множество грехов, необходима эта речь, потому что она устрашает и возбуждает, а тебя, цветущую таким множеством добродетелей и коснувшуюся уже самого свода небес, она вовсе не может поражать страхом. Поэтому, беседуя с тобой, я обращусь к песни другого рода и стану ударять по другой струне, потому что этот страх не может поразить тебя, а если и поражает, то только в такой разве степени, в какой — и Ангелов.
Итак, перейдем к другому, а вместе с нашей речью перейди сюда и сама ты, а именно: помышляй о воздаяниях за свои добродетели, о блестящих наградах, о светлых венцах, о хороводе вместе с девами, о священных обителях, о небесном брачном чертоге, об уделе общем с Ангелами, о полном дерзновении и общении с Женихом, о том удивительном шествии с факелами, о благах, превосходящих и слово, и ум.
4. Не противоречь моим словам, если даже я и причислил тебя, прожившую во вдовстве, к хору тех святых дев. Ты часто слышала меня и наедине, и публично беседовавшего о том, как вообще определяется девство, и что никогда нельзя было бы воспрепятствовать тебе быть сопричисленной к хору тех дев, а лучше сказать — превзойти и их в значительной степени, тебе, которая проявила великое любомудрие и в остальных добродетелях. Вот почему и Павел, давая определение девства, назвал девой не ту, которая не знает брака и свободна от сожительства с мужем, но ту, которая «печется о Господних» (1 Кор. 7, 34). И Сам Христос, показывая, насколько важнее девства милостыня, скипетр которой ты сама крепко держишь и за которую давно стяжала себе венец, изгнал из того сонма половину дев, так как они вошли без этой добродетели; лучше же сказать потому, что не владели ею в достаточной степени, потому, что масло у них было, но не в достаточной мере; а тех, которые вошли без девства, но облечены были добродетелью милостыни, принял с великой честью, и называя их благословенными Отца, и призывая к Себе, даруя им участие в Царстве Своем, и провозглашая (об их добродетели) перед всей вселенной (Мф. 25), и в присутствии Ангелов и всей твари не отказался назвать их питавшими Его и оказавшими гостеприимство.
Этот блаженный голос и сама ты услышишь, тогда и в изобилии вкусишь эту награду. Если же только за милостыню такое великое воздаяние, такие венцы, такое отличие, такой почет и слава, то, если бы я перечислил и остальные твои добродетели, какой великой милости ты заслуживала бы, ты, которая должна бы в силу этого уже праздновать, радоваться и ликовать, и увенчивать себя, а между тем убиваешь себя печалью из-за того, что такой-то неистовствует, а такой-то низринулся с крутизны, и делаешь более легким нападение на твою святую душу для диавола, которого ты до сего дня непрестанно уничтожала.
В самом деле, что мог бы кто-нибудь сказать о твоем терпении, которое так разнообразно проявляется во множестве видов и образов? Какое слово, опять, будет у нас достаточно, каковы должны быть рассказы, если кто-нибудь стал бы перечислять твои страдания, начиная с детского возраста до настоящего времени, страдания от домашних, от чужих, от друзей, от врагов, от находящихся в родстве, от тех, кто ни в каких родственных отношениях не стоял, от обладающих могуществом, от людей простых, от начальников, от частных лиц, от принадлежащих к клиру? Ведь каждое из этих страданий, если бы кто стал излагать его, только само по себе в состоянии превратить рассказ о нем в целую историю. А если бы кто перешел к другим видам этой добродетели и стал повествовать о страданиях, причиненных тебе уже не со стороны других людей, а тобой же, то какой камень, какое железо, какой адамант он найдет не побежденным тобой?
В самом деле, получив такое хрупкое и нежное тело, выросшее во всякой роскоши, ты так преследовала его разнообразными страданиями, что оно находится теперь в положении нисколько не лучшем того, как если бы оно уже умерло, — в нем разгорелось такое множество болезней, что стали напрасны и искусство врачей, и сила лекарств, и всякие попечения, и ты всецело предалась непрерывным страданиям.
5. Если же кто-нибудь пожелал бы рассказать о твоей воздержанности и терпеливости, проявляющихся за обедом и во время ночей, то как много пришлось бы ему говорить? Впрочем, в отношении к тебе эти добродетели нельзя уже назвать ни воздержанием, ни терпеливостью; для них нам следует искать другое — гораздо более сильное название.
В самом деле, мы говорим, что тот воздержан и тверд, кто, обеспокоиваемый какой-либо страстью, одерживает верх над ней. Тебе же не над чем одерживать верх, потому что ты, с самого начала напавши на плоть, с большой стремительностью потушила ее страсти, не обуздав коня, но связав и повергнув на землю, и заставив его лежать неподвижно. И если ты тогда вполне овладела воздержанием, то теперь владеешь, наконец, бесстрастием. Страсть к роскоши не надоедает уже тебе, и ты не трудишься, чтобы преодолеть ее, но, раз навсегда истребив ее и сделав плоть свою недоступной для нее, ты приучила свой желудок вкушать пищи и питья лишь столько, сколько нужно, чтобы не умереть и не потерпеть за это наказания. Вот почему я и называю это не постом и не воздержанием, но чем-то иным, большим этого.
То же самое можно видеть и в твоем священном бодрствовании, — потому что, когда потушена была вышеупомянутая страсть, вместе с ней была потушена и страсть ко сну, так как сон питается пищей.
Ты уничтожила эту страсть и другим образом, сначала насилуя саму природу и проводя целые ночи без сна, а впоследствии, в силу постоянной привычки, возведя это и в степень природного свойства, до того, что как для других дело сообразное с природой — спать, так для тебя — бодрствовать.
Все это удивительно и изумительно уже и само по себе. Но если кто-нибудь обратит внимание на время, на то, что достигла ты этих добродетелей в незрелом возрасте, затем — на отсутствие людей, которые могли бы научить, и на множество соблазнов, а также и на то, что все это совершалось в душе, недавно вышедшей из нечестивого дома и только что обратившейся к Истине, и что все это претерпевало тело женское и притом, вследствие знатности и роскоши предков, тело нежное, — то какие моря чудес откроются перед ним, если он станет рассматривать все это в отдельности одно от другого?
Об остальном — смиренномудрии, любви и прочих добродетелях твоей святой души, не стану поэтому и упоминать. И в самом деле, только что я вспомнил об этих добродетелях и перечислил их, как ум мой заструился бесчисленными источниками и вынуждается сказать, хотя бы отчасти, о видах и этих добродетелей, подобно как и предшествующей, или лучше — только об их основаниях, потому что об этом надо было бы говорить без конца. Но чтобы не уклониться от того предмета, который я решился раскрыть, я не дозволю себе унестись в беспредельное море.
Если бы теперь не было у меня назначено с корнем исторгнуть у тебя уныние, то я с удовольствием занялся бы этими речами и поплыл бы по беспредельному морю, а лучше сказать — по морям, пролагая разнообразные пути каждой твоей добродетели, из которых всякий путь рождал бы опять море, и у меня была бы речь или о терпении, или о смиренномудрии и милостыне, разнообразно проявляющейся и распространившейся во все концы вселенной, или о любви, одерживающей верх над бесчисленными страстями, или о безмерном благоразумии, исполненном великой благодати и превосходящем природное естество. А если бы кто желал перечислить порожденные отсюда добродетели, то он стал бы делать то же самое, как если бы кто вздумал считать морские волны.
6. Поэтому, пробежав мимо беспредельных этих морей, я попытаюсь показать «льва по ногтю», сказавши несколько слов о твоем платье, об одеждах, облегающих тебя еле-еле — простых и безыскусственных. По-видимому эта добродетель меньше остальных; но если бы кто исследовал ее тщательно, то нашел бы, что она очень велика и требует души мудрой, презирающей все житейское и стремящейся к самому небу. Вот почему не только в Новом Завете, но даже и в Ветхом, когда Бог вел человеческий род как бы сокровенно — посредством пророчеств и образов, и когда нормы жизни устраивались более плотски, когда не было еще никакой речи о небесном, никакого указания на будущее, никакого намека на господствующее теперь любомудрие, когда законы евреев писались в очень грубой и плотской форме, в то еще время Бог строго запрещал проявляющуюся в одеждах страсть к украшениям, говоря через пророка: сия глаголет Господь на начальные дщери Сиони; понеже вознесошася дщери их, и ходиша высокою выею, и помаванием очес и ступанием ног, ризы влекущыя, и ногами купно играющыя. И смирит Господь начальный дщери Сиони, и открыет срамоту их, и отъимет славу риз их, и будет тебе вместо вони добрыя смрад, и вместо пояса ужем препояшешися, и вместо украшения, еже на главе твоей, плешь имети будеши дел твоих ради, и вместо ризы багряныя препояшешися вретищем (см.: Ис. 3, 16, 17, 18, 23), — это тебе будет вместо украшения.
Видишь, какой чрезвычайный гнев? Видишь, какое сильное наказание и мщение? Видишь, какой жестокий плен? Отсюда догадывайся о величине греха, потому что Человеколюбец никогда не наслал бы столь тяжкого наказания, если бы грех, навлекавший его, не был еще более тяжким.
Если же грех велик, то очевидно, что и добродетель, которая ему противостоит, весьма велика. Поэтому-то и Павел, беседуя с женщинами, любящими мирскую жизнь, не только отклоняет их от ношения золотых украшений, но не дозволяет облекаться и в дорогие одежды. Он знал, знал ясно, что это опасная и труднопреодолимая болезнь души, болезнь, которая служит величайшим доказательством растленного ума и для борьбы с которой нужен ум очень мудрый, что и доказывают не только женщины, следующие обыкновенному образу жизни и вступившие в брак с мужьями, из каковых ни одна без труда не оказалась послушной этому совету, но и такие женщины, которые, по-видимому, были мудры и получили в удел принадлежать к сонму дев. Многие из таких женщин, приступив к борьбе с властной силой природы и в чистоте совершая путь девства, подражая в этом ангельскому образу жизни и в смертном теле показывая зачатки воскресения, потому что в том веке, говорит Христос, ни женятся, ни посягают (Лк. 2, 35), — соревнуя бесплотным силам, и в тленном теле споря с нетлением, и, — что для многих даже и слышать трудно, — самими делами счастливо выполняя это: отталкивая от себя похоть, как бы бешеную и постоянно нападающую собаку, успокаивая свирепеющее море и спокойно плывя среди диких волн, счастливо несясь с попутным ветром по взволнованному морю, стоя в печи естественной страсти и не будучи сжигаемы, но попирая эти угли, как грязь, — многие и из таких дев были постыдно и плачевно пленены этой страстью и, превозмогши большее, были покорены этим пороком.
7. Действительно, девство — столь великое дело и требует такого великого труда, что Христос, сойдя с неба для того, чтобы сделать людей Ангелами и здесь насадить вышний образ жизни, не решился даже и при такой цели предписать его и возвести в степень закона, и несмотря на то, что дал закон и умирать (что могло бы быть тяжелее этого?), постоянно распинать себя и благодетельствовать врагам, девства, тем не менее, не узаконил, а предоставил на добровольный выбор слушателей, сказав: могий вместити, да вместит (Мф. 19, 12).
Велико, действительно, бремя этого дела, трудность этих подвигов и пот от этих состязаний, равно как и место этой добродетели весьма обрывисто. Это доказывают и те, которые процветали многими добродетелями в Ветхом Завете. Так, даже тот великий Моисей, глава пророков, преискренний друг Божий, насладившийся таким дерзновением, что мог исторгнуть от ниспосланного Богом поражения шестьсот тысяч подлежавших наказанию, — этот столь великий и славный муж, несмотря на то, что приказал морю и разделил воды, расторгнул скалы, изменил воздух, воду нильскую превратил в кровь, воздвиг против фараона полчища жаб и саранчи, изменил всю тварь, показал другие бесчисленные чудеса и представил много примеров добродетели, — а он блистал и тем и другим, — даже и он был не в силах посмотреть на эти состязания, но нуждался в браке, сожительстве с женой и проистекающей отсюда безопасности, даже и он не отважился пуститься в море девства, боясь несущихся оттуда волн.
Равным образом и патриарх, приносивший в жертву сына, был в состоянии преодолеть властнейшее чувство природы и мог убить сына, и притом сына Исаака в самом цветущем возрасте, в самую лучшую пору юности, единородного, дорогого, данного вопреки всякой надежде, сына, который был единственной его опорой, и притом во время глубокой старости, сына, украшенного многими добродетелями, — и его-то он был в состоянии возвести на гору, намереваясь совершить свое дело, построил жертвенник, сложил дрова, положил жертву, взял нож и вонзил его в гортань сына (Быт. 22). И в самом деле он вонзил, и этот адамант обагрился кровью, а лучше сказать — и адаманта твердейший, так как тот владеет твердостью по природе, а этот подражал естественной твердости через свою мудрость, проистекавшую из доброй его воли, и проявил своими делами бесстрастие Ангелов. И все же, оказавшись в состоянии довести до конца столь великое и прекрасное состязание, выступив из границ самой природы, он не отважился приступить к подвигам девства, но убоялся и сам этих опасностей, и предпочел покой, какой дает брак.
8. Если угодно, к упомянутым лицам присоединю и Иова, праведного, любящего истину, благочестивого, воздерживающегося от всякого дурного дела (Иов. 1, 1). Этот Иов сокрушил уста диавола, ударяемый, не ударяя, он опустошил весь его колчан, и, постоянно поражаемый от него стрелами, он выдержал всякий вид искушений, и каждый — с совершенным превосходством. В самом деле, что в жизни кажется печальным и в действительности является таковым? Это, по преимуществу — бедность, болезнь, потеря детей, восстание врагов, неблагодарность друзей, голод, постоянные страдания плоти, обиды, клевета и стяжание дурного о себе мнения. Все это излилось на одно тело и было приготовлено против одной души; и что было еще тяжелее — все это налегло на человека, не приготовленного к тому.
Этими словами я хочу сказать следующее: тот, кто родился от бедняков и воспитался в такого же рода доме, легко может перенести тяжесть бедности, так как он упражнялся в перенесении ее и привык к ней; тот же, кто обладает великим имуществом и изобилует богатством, а потом сразу подвергается изменению своей участи на противоположную ей, не может легко перенести перемены, потому что она, приключившись внезапно, человеку неопытному кажется более тяжелой. Опять, человек незнатный и родившийся от незнатных же родителей, живущий в постоянном пренебрежении со стороны других, был бы не особенно смущен, если бы его стали злословить и оскорблять; но тот, кто пользовался великой славой, кого все охраняли, кто был на устах у всех и о ком повсюду громко говорили, (такой человек) ниспав в бесславие и ничтожество, испытал бы то же самое, что и человек, который из богатого вдруг сделался бедным.
Равным образом, опять, человек, лишившийся детей, даже если бы он лишился всех их, но не в одно и то же время, имеет утешение за умерших в остающихся, и когда горе, вызванное смертью первых, прекратится, то, если со временем присоединится и смерть еще следующего, это горе для него бывает уже более тихим, потому что оно приходит не тогда, когда рана свежая, но когда она уже успокоилась и исчезла, что, конечно, не мало убавляет скорби.
Иов увидел, что весь сонм похищен у него в один миг, и притом горчайшим родом смерти. В самом деле, смерть была и насильственная, и безвременная, даже время и место не мало увеличивали скорбь, потому что смерть произошла во время пира и в доме, открытом для гостей, так что дом этот для них сделался могилой.
Что мог бы кто-нибудь сказать о том необыкновенном, неподдающемся объяснению, голоде, голоде добровольном и невольном? Не знаю, как мне назвать его, потому что не нахожу и имени, которое можно бы приложить к этому виду неожиданно обрушившегося несчастья. И в самом деле, он воздерживался от находившейся перед ним трапезы и не касался лежавшей перед его глазами пищи, потому что зловоние от бывших на теле ран, встречаясь с желанием пищи, уничтожало это желание, и саму трапезу делало отвратительной. Указывая на это, он говорит: смрад бо зрю брашна моя (Иов. 6, 7). Сила голода заставляла его касаться предлежавших яств, но невероятное зловоние, исходившее от тела, преодолевало силу голода.
Вот почему я и сказал, что не знаю, как его назвать. Добровольным? Но он желал вкусить предлежавших яств. Невольным? Но пища была налицо, и никто не препятствовал вкушать ее. Как мог бы я рассказать о муках, потоках червей, о стекавшем гное, об упреках от друзей, презрении от слуг? Слуги мои, говорит, не пощадили меня от оплеваний лица (Иов. 30, 10). А об оскорблявших, нападавших на него? Ихже, говорит он, не вменях достойными псов моих стад, эти теперь напали на меня, и дают наставления мне люди ничтожные (Иов. 30, 1). Тяжело и на самом деле.
Сказать ли мне о главнейшем из бедствий, о вершине несчастья, наиболее давившей его? Буря смятений, бывших в его рассудке, — вот что больше всего невыносимо давило его, и чистая совесть его более всего превращала это во внутреннюю бурю, помрачала рассудок и приводила в замешательство кормчего. В самом деле, люди, сознающие за собой много грехов, если и потерпят какое-нибудь несчастье, по крайней мере, могут найти причину происходящего, взвешивая свои грехи и таким образом устраняя смущение, рождающееся от неизвестности. Опять, если что-нибудь подобное испытают люди, не сознающие за собой ничего, но украшенные добродетелями, то, зная учение о воскресении и помышляя о будущих воздаяниях, знают, что приключающаяся им борьба служит основанием и для бесчисленных венцов. Этот же, и будучи праведным, и ничего не зная о воскресении, больше всего обуреваем был сомнением, не зная причины того, что испытывал, и мучился незнанием ее более, чем червями и страданиями.
И чтобы ты поняла, что это так, обрати внимание на следующее: когда человеколюбивый Бог счел Иова достойным того, чтобы сказать ему причину этой борьбы, сказать, что все это допущено затем, чтобы обнаружилась его праведность, то он так ожил духом, как будто бы не испытал ни одной из тех печалей, что он и выразил в произнесенных им тогда словах.
И все-таки, несмотря на то, что он страдал, прежде чем понял причину, он мужественно переносил страдания, и после потери всего произнес те удивительные слова: Господь даде, Господь отъят: яко Господеви изволися, тако и бысть: буди имя Господне благословенно во веки (Иов. 1, 21).
9. Но под влиянием любви к этому мужу я, кажется, ушел очень далеко от предложенного для рассуждения предмета: поэтому, присоединив еще несколько слов, я снова займусь тем, что мною раньше предложено.
Итак, этот столь великий и славный муж, поправший столько законов природы, — даже и он не осмелился устремиться на это состязание, а насладился и жизнью с женой и сделался отцом многих детей. Столь велика трудность девства, так высоки и велики соединенные с ним подвиги и тяжелы труды, и требуют для себя большой твердости духа.
И все же многие из приступивших к этому подвигу не побороли страсти к щегольству в одеждах, но были пленены и покорены ею более, чем даже мирские женщины. Не говори мне того, что они не носят на себе золота, не одеваются в шелковые и шитые золотом платья и не имеют украшенных драгоценными камнями ожерелий. Что всего тяжелее и что особенно ясно обнаруживает их болезнь и властную силу страсти, это то, что они всеми мерами старались и силились посредством простых своих одежд превзойти украшение облеченных в золото и в шелковые платья, и таким образом казаться более них прелестными, занимаясь, как сами они думали, безразличным делом, а как показывает сущность дела, гибельным и вредным, и ведущим в глубокую пропасть.
Вот почему тысячами уст должно провозглашать о тебе, по той именно причине, что с чем бороться оказалось трудным для дев, то оказалось так не трудно и легко для живущей во вдовстве, как и показано на опыте. В самом деле, не невыразимой только простоте одеяния, превосходящей простоту одежд и самих нищих, дивлюсь я, но в особенности отсутствию всякой изысканности и искусственности в одежде, обуви, походке, а это все — краски добродетели, извне живописующие таящуюся в душе мудрость. Одеяние мужа, говорится, и смех зубов, и стоны человека возвестят, яже о нем (Сир. 19, 27).
В самом деле, если бы ты со всей решительностью не низвергла долу и не попрала земных размышлений о блеске этой жизни, то ты и не обнаружила бы в такой степени презрения к ним, не победила бы и не отогнала бы с такой силой этого тягчайшего греха.
Никто да не обвиняет меня в излишней резкости слова, если я назвал этот грех тягчайшим. Если этот грех и на мирских еврейских женщин, и в то еще время, навлек столь великое наказание, то какое могут получить извинение те, которые должны иметь жительство на небесах и подражать ангельской жизни, которые проводят жизнь в благодати, если они отваживаются на то же самое еще в гораздо большей мере?
В самом деле, когда увидишь, как дева нежится в одеждах, влечет платье по земле, за что пророк произнес обвинение, ступает гордой поступью, и голосом, и глазами, и одеждой готовит губительную чашу для взирающих на нее бесстыдными глазами, более и более роет ямы для проходящих мимо и отсюда расставляет силки, то как ты назовешь ее после этого девой, а не причислишь ее к женщинам-блудницам? Не столько действительно последние обольщают, сколько первые, отовсюду распростирающие крылья удовольствия.
Вот почему ублажаем тебя, вот почему удивляемся тебе, так как ты, освободившись от всего этого, и здесь показала образец умерщвления, не наряжаясь, но обнаруживая юношескую отвагу, не украшаясь, но вооружаясь на борьбу.
10. Теперь, когда мы показали «льва по ногтю», да и то отчасти (потому что я не раскрыл вполне и этой твоей добродетели, боясь, как я раньше сказал, войти в беспредельные моря остальных твоих добродетелей, — впрочем, мы теперь и не ставили себе цели сказать похвалу твоей святой душе, а старались приготовить лекарство утешения), снова повторим сказанное прежде.
А что мы прежде сказали? Перестав размышлять о том, почему тот согрешил и почему другой впал в ошибку, помышляй постоянно о подвигах твоей выносливости в трудах, твоего терпения, поста, молитв, священных всенощных бодрствований, воздержания, милостыни, страннолюбия, разнообразных трудных и частых испытаний. Помышляй, как с первого возраста до настоящего дня ты непрестанно питала алчущего Христа, поила жаждущего, одевала нагого, гостеприимно принимала Его странником, посещала больного, приходила к связанному. Имей в мыслях море твоей любви, которое ты открыла до такой степени, что оно с большой стремительностью достигает самих границ вселенной, потому что не только твой дом открыт для всякого пришедшего, но и повсюду на земле и на море многие воспользовались твоей щедростью, благодаря твоему гостеприимству. Объединив все это, наслаждайся и увеселяйся надеждой на будущие венцы и награды.
Если же желаешь увидеть наказанными этих беззаконников, питающихся кровью и совершивших гораздо еще более тяжкие преступления, то увидишь тогда и это, подобно тому как и Лазарь видел горящего в пламени богача (Лк. 16, 2, 3), потому что хотя вследствие различия их жизни им было назначено и различное место, и пропасть разделяла их, и один был на лоне Авраама, другой в огне невыносимом, все же Лазарь и увидел его, и услышал его голос, и отвечал. Это тогда будет и с тобой.
Если, в самом деле, презревший и одного человека терпит такие наказания и если, опять, соблазнившему и одного лучше повесить себе мельничный жернов на шею и броситься в море (Мф. 18, 6), то соблазнившие такую великую часть вселенной, истребившие столько Церквей, наполнившие все смятением и замешательством, превзошедшие даже разбойников и варваров жестокостью и бесчеловечием и приведенные в такое крайнее неистовство их вождем-диаволом и содействующими ему демонами, что сделали смешным и для иудеев, и для эллинов то страшное учение, полное святости и достойное Давшего его, потопившие бесчисленные души и причинившие во всей вселенной бесчисленные кораблекрушения, зажегшие столь великий костер, рассекшие тело Христа и члены Его рассеявшие во многих местах, — говорит ведь апостол: вы есте тело Христово и уди от части (1 Кор. 12, 27), — впрочем, зачем я стараюсь изобразить их безумие, для разъяснения которого слово бессильно, — так какому наказанию, думаешь ты, подвергнутся эти губители и кровопийцы?
Если не напитавшие алчущего Христа присуждаются с диаволом к неугасимому огню, то подумай, какое наказание потерпят люди, предавшие голоду сонмы монахов и дев, обнажившие одетых, не только не принявшие гостеприимно странников, но даже и выгнавшие их, не только не посетившие больных, но измучившие их еще более, не только не обращавшие внимания на связанных, но и устраивавшие, чтобы были ввергнуты в темницу и разрешенные от уз.
И вот, ты увидишь тогда, как они будут гореть в пламени, будут сожигаемы, связаны, как будут скрежетать зубами, вопить, наконец, напрасно плакать и бесполезно и без выгоды для себя раскаиваться, подобно тому, как тот богач. И они, в свою очередь, увидят тебя, увенчанную в том блаженном уделе, ликующую вместе с Ангелами, соцарствующую Христу, и сильно будут призывать на помощь и плакать, раскаиваться в тех обидах, какие они причинили, принося к тебе мольбу, вспоминая о твоем сострадании и человеколюбии, — и ничего уже для них более не будет.
11. Итак, помышляй и постоянно напоминай обо всем этом своей душе, и ты будешь в состоянии рассеять этот пепел. А так как есть еще, как мне думается, и нечто другое, что заставляет тебя сильно страдать, то приготовим и для этого размышления лекарство через то, что сказано и что теперь скажем. В самом деле, я думаю, что ты страдаешь не только по указанным причинам, но и вследствие того, что разлучена с нашим ничтожеством, думаю, что об этом ты постоянно плачешь и всем говоришь: не слышим того языка, не наслаждаемся учением, к которому привыкли, и томимся голодом, и чем Бог угрожал некогда евреям, теперь терпим мы — не алкание хлеба и не жажду воды, но голод Божественного учения (Ам. 8, 11).
Что же мы на это скажем? А то, что тебе вполне возможно и при нашем отсутствии беседовать с нами письмами. И мы будем прилагать старание, всякий раз как встретимся с доставителями писем, постоянно посылать тебе частые и длинные письма.
Если же ты желаешь слышать наше учение в живой речи, то, может быть, и это случится, и ты опять увидишь нас, а вернее — не может быть, а нисколько не сомневайся в этом. Напомним тебе, что мы сказали это не необдуманно и не с целью обмануть тебя и ввести в заблуждение, но ты услышишь и от живого голоса то, что теперь узнаешь через письма.
Если же ожидание печалит тебя, то пойми, что и оно для тебя не бесполезно, а принесет тебе великую награду, если ты будешь мужественна, не станешь произносить ни одного горького слова, а будешь и за это прославлять Бога, что ты действительно постоянно и делаешь.
Перенести разлуку с любимой душой — это подвиг не малый, для него нужны и очень мужественная душа, и любомудрый ум. Кто это говорит? Если кто умеет любить искренно, если кто знает силу любви, тот знает, что я говорю.
Но, чтобы нам не блуждать в поисках искренно любящих (а действительно, это — редкое явление), поспешим к блаженному Павлу, и тот скажет нам, как велик этот подвиг и сколь великой души требует он для себя. В самом деле, этот Павел, совлекший с себя плоть и сложивший тело, обходивший вселенную почти обнаженной душой, изгнавший из духа всякую страсть, подражавший бесстрастию бестелесных сил, обитавший на земле, как бы на небе, стоявший вверху с Херувимами, участвовавший с ними в той таинственной песни, хотя и переносил без труда все остальное, как бы страдая в чужом теле, — и тюрьмы, и узы, и изгнания, и бичевания, и угрозы, и смерть, и побиение камнями, и погружение в море, и все виды наказания, — но, разлученный с одной любимой им душой, он так был расстроен и смущен, что тотчас и ушел из города, в котором ожидал увидеть любимого человека и не нашел его. И об этом вместе с ним знает Троада, оставленная им по этой причине, так как она тогда не могла показать ему того, кого он любил. Пришед, говорит он, в Троаду во благовестие Христово и двери отверзене ми бывшей о Господе, не имех покоя духу моему, не обретшу ми Тита брата моего, но отрекся им, изыдох в Македонию (2 Кор. 12, 12–13).
Что это, о Павел? Заключенный в колодки, живя в тюрьме, имея отпечатлевшиеся следы бичеваний, с текущей по спине кровью, ты вводил в Таинства, крестил, приносил жертву и не пренебрег даже и одним человеком, который должен был получить спасение; а придя в Троаду и видя, что нива расчищена и готова принять семена, что рыбная тоня наполнена и доставляет тебе большую легкость, ты выбросил из рук такую прибыль, и несмотря на то, что по этой причине ты и пришел (пришед, говорит, в Троаду во благовестие, т. е. ради Евангелия), и никто не оказывал тебе противодействия (двери, говорит, отверзене ми бывшей), ты, однако, тотчас ушел?
Да, говорит, потому что я был одержим силой уныния, потому что мой дух очень смущало отсутствие Тита, и печаль так овладела и осилила меня, что принудила сделать это. А что, действительно, он испытал это вследствие уныния, о том нам нет нужды заключать по каким-нибудь догадкам; мы можем заключать и узнать это от самого же Павла, так как он, указав причину своего удаления, сказал: не имех покоя духу моему, не обретшу ми Тита... но отрекся им, изыдох.
12. Видишь, какой величайший подвиг — быть в состоянии спокойно перенести разлуку с любимым человеком, и как горестно и печально это дело, как оно требует для себя души возвышенной и мужественной? Этот подвиг совершаешь и ты сама. Но чем более велик подвиг, тем больше и венец, и блистательнее награды. Да будет тебе это утешением в ожидании, равно как и то, что мы опять во всяком случае увидим тебя, изобилующую наградой за этот подвиг, увенчиваемую и осыпаемую славнейшими похвалами.
В самом деле, для любящих недостаточно одного лишь соединения друг с другом душой, они не довольствуются этим для утешения себя, а нуждаются и в телесном присутствии друг подле друга; и если это не приходит, то исчезает немалая доля радости.
Что действительно так, мы узнаем, если опять придем к питомцу любви. Посылая письмо македонянам, он так говорил: мы же, братие, осиротевше от вас ко времени часа, лицем, а не сердцем, лишше тщахомся лице ваше видети многим желанием хотехом прийти к вам, аз убо Павел единою и дважды, и возбрани нам сатана. Темже уже не терпяще, благоволихом остатися во Афинех едини, и послахом Тимофеа (1 Сол. 2, 17, 18; 3, 1, 2).
О, какая сила заключается в каждом выражении! Хранящееся в его душе пламя любви он показывает с большой ясностью. В самом деле, не сказал: будучи разлучены с вами, или: будучи отделены от вас, или: расставшись, или: будучи в отсутствии, но — осиротевше от вас. Он отыскал выражение достаточно сильное, чтобы показать страдание его души. Хотя для всех он сам был в качестве отца, но говорит словами осиротелых детей, в незрелом возрасте лишившихся своего родителя, желая показать крайнюю степень своей печали.
Действительно, нет ничего горестнее преждевременного сиротства, когда возраст не может помочь сиротам ни в каком деле, и нет людей, которые бы искренно позаботились о них, (а наоборот) является внезапно множество готовых напасть и имеющих против них злые замыслы, когда сироты как агнцы бывают поставлены в середину волков, которые отовсюду терзают их и наносят удары. Никто не может изобразить словом величину этого несчастья. Вот почему и Павел, отыскивая повсюду слово, которое могло бы выразить как одиночество, так и тяжелое несчастье, употребил это выражение, чтобы показать то, что он терпел в разлуке с любимыми.
Дальше он опять усиливает его непосредственно следующими за ним словами. Осиротевше, говорит он, не на (долгое) время, но ко времени часа, и будучи разлучены не мыслью, но одним только лицем, мы даже и при таких обстоятельствах не переносим происходящей от этой разлуки скорби; хотя мы и имеем достаточное утешение в том, что соединены душой, что вы находитесь в нашем сердце, что мы видели вас вчера и третьего дня, однако все это не избавляет нас от уныния.
Чего же ты хочешь и желаешь, скажи мне, и желаешь так сильно? Видеть самое лицо их. Лишше, говорит, тщахомся лице ваше видети. Что говоришь ты, высокий и великий муж? Ты, который имеешь мир распятым в себе и сам распят миру, ты, который освободился от всего плотского, стал почти бестелесным, — до такой степени сделался плененным любовью, что спустился в бренную, сотворенную из земли и чувственную плоть? Да, говорит, и я не стыжусь своих слов, но еще и горжусь, и ищу этого потому, что имею изобилующую во мне любовь — мать благ.
И не просто телесного присутствия ищет он, но более всего желает увидеть их лицо. Лишше, говорит, тщахомся лице ваше видети. Итак, скажи мне, ты стремишься увидеть их очи и желаешь созерцания их лица? Даже и очень, говорит он, так как здесь место собрания органов чувств. Обнаженная от тела душа, сама по себе сблизившись с другой душой, не будет в состоянии ни сказать чего-либо, ни услышать, а если я буду пользоваться телесным присутствием, то и скажу что-либо, и услышу от любимых. Поэтому я желаю увидеть ваше лицо: там есть и язык, который издает звук и сообщает вам о происходящем внутри нас, и слух, который воспринимает слова, и глаза, живописующие душевные движения, так что при посредстве их можно лучше насладиться беседой с любимой душой.
13. И чтобы ты поняла, как он пламенеет желанием этого созерцания, обрати внимание на следующее. Сказав: лишше тщахомся, он не удовольствовался этим выражением, но прибавил: многим желанием (1 Сол. 2, 17). Потом не перенося того, чтобы его смешивали с прочими, но показывая, что он любит сильнее прочих, словами: лишше тщахомся и хотехом прийти к вам (1 Сол. 2, 18) он отделил себя от остальных и, поставив только себя одного, прибавил: аз убо Павел единою и дважды, чем и показал, что он старался больше остальных.
Затем, так как ему не удалось (прийти к солунянам), он не довольствуется письмами, но посылает своего спутника Тимофея, который должен был быть для него вместо писем, почему и прибавляет: темже уже не терпяще.
Какое опять благородство в выражении! Какая сила изречения, показывающая неудержимую и нестерпимую его любовь! И подобно тому как кто-нибудь, будучи сжигаем огнем и стараясь найти какое-нибудь облегчение от пламени, употребляет все средства, так и он, пламенея, задыхаясь и сгорая любовью, придумывал, насколько ему позволяли обстоятельства, возможное утешение. Уже, говорит, не терпяще, послахом Тимофеа служителя Евангелия, и споспешника нашего (1 Сол. 3, 1, 2), отделивши самый необходимый член нашего собрания и променяв печаль на печаль. А что он не легко переносил отсутствие и Тимофея, а избрал себе эту великую печаль из-за них, это он показал словами: благоволихом остатися едини.
О, душа, совершенно претворившаяся в саму любовь! Как только был разлучен с одним только братом, уже говорит, что сделался одиноким, и это тогда, когда имел с собой многих других.
Вот об этом постоянно заботься и сама, и чем это дело для тебя мучительнее, тем более считай его полезным, если переносишь с благодарностью. Ведь не только наносимые телу удары, но и страдание души приносит неизреченные венцы, и душевное страдание даже больше, чем телесное, если поражаемые переносят с благодарностью. Подобно тому как если бы ты мужественно переносила терзания и бичевания тела, прославляя за это Бога, то получила бы большое вознаграждение, так точно и за эти страдания души ожидай теперь великих воздаяний. Ожидай же и того, что, во всяком случае, ты опять увидишь нас, освободишься от этой скорби и получишь происходящую из печали большую прибыль, и тогда, и теперь. Этого достаточно тебе для утешения, лучше же не тебе только, но и кому угодно, хотя бы то был безумный и имел каменную душу. А где столь великое благоразумие, где такое богатство богобоязненности и высота мудрости, и душа, презревшая блеск житейских благ, там легче и уход за болезнью. Покажи же и в этом твою любовь к нам, покажи, что мы и через письма имеем у тебя большую силу и именно такую же, какую имели при личном присутствии.
А ясно ты покажешь это, если мы узнаем, что наши письма принесли тебе некоторую пользу, лучше же — не только некоторую пользу, но и такую именно, какой мы желаем. А желаем мы, чтобы ты теперь пребывала в той же самой радости, в какой мы видели тебя, живя там. И если мы узнаем это, то и сами будем наслаждаться немалым утешением в том одиночестве, в каком мы находимся. Поэтому, если желаешь и нам сообщить хорошее расположение духа (а я знаю, что желаешь и даже весьма озабочена этим), то покажи, что удалила весь сор уныния и что живешь спокойно, и дай нам эту награду за наше к тебе благожелание и любовь, а ты знаешь, ясно знаешь, что опять ободришь наш дух, если счастливо совершишь это и согласно с истиной известишь нас об этом письмом.
Игумения Екатерина Леснинская (графиня Евгения Борисовна Ефимовская) - соподвижница митрополита Антония (Храповицкого)
6/19 февраля 2017 г. В церкви Святого Креста в Кератеа (Аттика, ИПЦ Греции) воскресную литургию в Неделю о Страшном Суде возглавил Митрополит Хризостом Аттикийский и Беотийский, в сослужении о. Каллиника и двух диаконов. 
(27 октября - 3 ноября 
Праздник Сретения Господня прошел в Софийском Свято-Успенском кафедральном соборе. Праздничные богослужения возглавил Митрополит Фотий Триадицкий.
Какую умилительную картину представляет нам Сретение Господне! Глубокий старец Симеон, держащий на руках младенца Бога, по ту и другую сторону его – Иосиф Праведный и Пресвятая Дева Богородица; невдали – Анна Пророчица восьмидесятичетырехлетняя постница и молитвенница. Очи всех устремлены на Спасителя. В нем исчезают они вниманием и из Него пьют духовную сладость, питающую души их. Можете судить, как велико было блаженство сих душ!..
30 января/ 12 февраля 2017 г., в Неделю о блудном сыне и в день памяти трех Великих Святителей - Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоуста, в городе Драма (ИПЦ Греции) в одноименном храме состоялись богослужения в честь Престольного Праздника. Служили греческие иерархи - Высокопреосвященнейшие Амвросий Филиппийский и Маронийский и Хризостом Аттикийский и Беотийский. 
Приближается Великий пост, время поста и молитвы, и Церковь святая заботливо нас готовит к тому, чтобы вступить в это поприще постное и проходить его, как должно. Уже почти две недели тому назад мы с вами слышали за службой литургийной Евангелие, в котором была приведена притча Спасителя о мытаре и фарисее, в которой Господь указывает нам, какая молитва праведная и какая неправедная. Мытарь ничего не принес в церковь, кроме грехов, но покрыл и уничтожил их истинным покаянием. А фарисей начал хорошо свою молитву, благодаря Бога. Мы, к сожалению, часто забываем Бога благодарить, а он начал, именно, благодарностью к Богу, но увы! благодарил Его не за то, что нужно, и этим испортил свою молитву. 
Тяньцзин был одним из центров русского православия в Китае. 30 июля 1901 в Русском парке на братской могиле 108 русских солдат, погибших во время Ихэтуанского («Боксерского») восстания 1900 года был сооружен небольшой памятник. После Русско-японской войны он стал служить мемориалом павшим и в этой войне. Памятник представлял собою небольшую часовню с алтарем из серого тесаного мрамора на высоком подиуме. На подиум высотой около 4 м, сложенный из квадров того же мрамора, вела торжественная двухсходная лестница. По оси восток-запад на некотором расстоянии от часовни установлена арка, составляющая с ней единую композицию. На вершине полуциркульной арки красовался огромный чугунный двуглавый орел с распростертыми крыльями, устремленный на запад, что очевидно символизировало духовную связь памятной часовни с Россией. Грани восьмерика церкви поочередно с окнами были украшены нишами со вставками из белого мрамора с выгравированными на них именами русских воинов, павшими в 1900 в Тяньцзине. Восьмерик украшал высокий парапет из мелких килевидных кокошничков, образующих подобие короны, а перекрывался весьма прихотливой по форме конструкцией. Она имела две части: нижняя – интенсивно приположенная полусфера, родственная луковичной форме, и верхняя – высокая многоярусная шея с луковичной главкой. Часовня-памятник была освящена в 1909 во имя Христа Спасителя. Посвящение часовни-памятника Христу Спасителю не только символично, но и типично для своего времени. Соотнесение подвига воинов, погибших на поле брани, с подвигом Христа, пронизывает все воинские храмы-памятники XIX – начала ХХ вв.
Пятый архипастырский визит и паломничество на благословенный остров Сардиния
На фото: Выдающийся православный богослов и церковный историк протоиерей РПЦЗ Лев Лебедев в своем кабинете в Курске. Здесь Свято-Троицкая община Зарубежной Церкви в 1990-е годы совершала богослужения. Фотография сделана за несколько дней до отъезда отца Льва на Архиерейский Собор в Нью-Йорк, где батюшка скоропостижно скончался 16/29 апреля 1998 года на 63-м году жизни.
В житии святителя Василия Великого был случай, когда он однажды сделал вразумление одной богатой женщине, которая неправильно поступала, а она, вместо того, чтобы смиренно принять наставление великого святителя, стала ему прекословить, и так дерзко, что он ей ответил письмом, приблизительно так: ты меня не учи, а почаще вспоминай о последнем дне.
Глава XIII, ст. 1-13
Праздник Сретения Господня прошел в Маркопуло (Аттика, ИПЦ Греции) в одноименном храме. Возглавил праздничные богослужения Митрополит Хризостом Аттикийский и Беотийский, ему помогало духовенство местной митрополии. 
Святитель Афанасий Великий
Пусть кто-либо не подумает, что тема о Церкви праздная, не заслуживающая внимания рядового мирянина. Неправильно предоставлять этот вопрос одним только богословам да архиереям. Грешно прикрываться пословицей, что “моя хата с краю и я ничего не знаю”. Эта тема должна живо интересовать всех русских, кто в Бога верует и считает себя православным.
Святитель Григорий Палама
Святитель Иоанн Златоуст